Зачем церковь поёт

Джонатан Лиман признаётся, что раньше, глядя на служителей, сидящих на сцене лицом к собранию, он сомневался, поклоняются ли они на самом деле или просто смотрят по сторонам. Разве настоящий поклонник не закрывает глаза, не поднимает руки и не выглядит восхищённым? Так он думал, пока сам не оказался на сцене. Когда начиналось пение, он видел, как народ Божий славит Бога, и это было потрясающе. Одни глаза закрыты, другие открыты, одни руки подняты, другие нет. Но поза тела не главное. Он видел, как женщина, недавно пережившая насилие, всей силой поёт о Боге как о крепкой твердыне. Как пожилой христианин, десятилетиями хранивший веру, поёт о своей склонности уклоняться от Бога. Как брат, борющийся с гневом, радостно поёт о прощённом грехе. Как молодая мать находит в Христе свою надежду и силу.

Отголосок Слова

Глядя на это, Лиман чувствует, что его собственная хвала укрепляется историями и песнями других. Церкви поют, потому что новые сердца не могут не отзываться на Слово, которое дало им жизнь. Песни, написанные хоть в шестнадцатом веке, хоть сегодня, должны быть отголоском Писания. Если где-то Божье Слово должно буквально звучать эхом, то в пении церкви. Поэтому песни церкви должны содержать только слова, пересказ или мысли Писания.

А поют вместе, потому что так видят, что их хвала, исповедь и решимость общие. Мы не одни. Лиман считает, что пение в церкви — это не меньше слушание, чем пение. Апостол велит назидать друг друга псалмами. Поющий как бы говорит: эти братья и сёстры разделяют моё новое сердце, моего Господа, мою надежду и радость; я с ними, они со мной, и мы с Ним.

Три причины

Христиане поют, потому что Христос повелел петь: «научайте и вразумляйте друг друга псалмами, славословием и духовными песнями, во благодати воспевая в сердцах ваших Господу» (Кол. 3:16). Бог хочет, чтобы созданные по Его образу поступали, как Он, а Писание говорит, что и Сын воспевает Отца посреди церкви (Евр. 2:12). Но Лиман добавляет три причины.

Первая: пение — способ, которым собрание принимает и подтверждает Слово для себя. Это словно поднятая рука: да, я верю этому всем сердцем. Вторая: в пении собрание особенно задействует чувства. Когда поёшь, трудно остаться равнодушным. Как запах вызывает сильные воспоминания, так музыка пробуждает и формирует чувства. Пение — средство, которым народ Божий хватается за Его Слово и настраивает свои чувства в соответствии с Божьими. Неудивительно, что Псалтирь называют песенником церкви. Кальвин называл псалмы анатомией всех частей души. Даже если церковь не берёт слова прямо из Псалтири, ей стоит подражать его балансу исповеди, плача, превознесения и благодарения. Умеем ли мы оплакивать в пении? Умеем ли радоваться?

Лиман применяет к пению то, что говорят будущим проповедникам: собрание будет обращаться со Словом так же бережно, как вы с кафедры. Так и с пением: церковь, которая поёт поверхностно, будет поверхностно переживать Бога и в течение недели.

Третья причина: пение показывает и созидает единство. Израиль пел псалмы, где один голос возглашал, а народ, священники и все боящиеся Господа отвечали, как в начале сто семнадцатого псалма: «Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его» (Пс. 117:1). Источник единства — сама Божья милость, а пение делает его слышимым. И повеление Павла петь звучит в контексте единства: «И да владычествует в сердцах ваших мир Божий, к которому вы и призваны в одном теле» (Кол. 3:15).

Из всех трёх причин следует, что пение в церкви — это пение самой церкви. Хоры и солисты можно осторожно использовать, чтобы призвать церковь к ответу, но главное — общий голос. Лиман заключает, что самый прекрасный инструмент в любом христианском собрании — это звук поющей общины.

Наш контекст

В славянских церквях есть богатая традиция хоров, оркестров и сольного пения. Это благословение, но иногда общее пение собрания отходит на второй план, и члены церкви становятся слушателями. Мысль Лимана помогает правильно расставить приоритеты: хоры и музыканты служат тому, чтобы вся церковь пела Слово вместе.

Для наших церквей