Кто такие евангельские христиане

Вокруг слова евангельский снова сгущаются тучи. Всё больше называющих себя так христиан замечают, что верят они далеко не одинаково, даже в главном. Одни пишут манифесты, другие проводят конференции, третьи отказываются от этого слова. Но, как показывает автор, проблема не новая. Евангельское движение всегда было разнородным, и с самого начала благая весть постоянно грозила отделиться от тех, кто носит её имя.

Лютер хотел, чтобы его последователей называли евангельскими, то есть людьми Евангелия. Реформатская ветвь тоже охотно принимала это имя. И лютеране, и реформаты, при всех различиях, стояли плечом к плечу, защищая Евангелие от искажений и со стороны Рима, и со стороны радикальных движений. Их общим основанием было Евангелие оправдания по благодати через веру: «Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар» (Еф. 2:8), а также служение Слова и таинств, через которое Бог созидает Свою церковь.

Всё усложнили пиетизм и ревивализм. Пиетизм начинался как движение внутри церквей Реформации за более тесную связь учения и благочестия, но постепенно стал похож на мистическую духовность радикалов. Ревивализм отдалил его от корней ещё больше. Уже в эпоху первого Великого пробуждения условием принадлежности к евангельскому лагерю стала поддержка пробуждений, хотя многие пасторы подозревали в ожидании особых сезонов пробуждения пренебрежение обычным служением церкви. Ко второму пробуждению акцент сместился от спасительного дела Божьего во Христе через установленные Им средства к человеческим решениям и прагматическим методам. Главный проповедник той эпохи отвергал даже первородный грех, заместительное искупление, оправдание одной верой и сверхъестественный характер нового рождения.

Так возникла система веры, скроенная для нации, полагающейся на себя. В учении она служила вере современности в человеческую природу и прогресс. В богослужении она превратила служение Слова и таинств в развлечение и социальную реформу и создала первую систему церковных звёзд. В общественной жизни она смешала Царство Христа с царствами мира сего. Где-то по дороге благая весть отделилась от благовестия, весть подчинилась методам. Апостол предупреждал о подобном: «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию» (Гал. 1:6). Один немецкий богослов позднее назвал такую религию протестантизмом без Реформации.

Учёные того времени замечали, что крайности сходятся: пиетист и рационалист одинаково считают богословие ненужным хламом, только один потому, что слишком любит Бога, чтобы Его познавать, а другой потому, что слишком мало Его любит. Образованное крыло пиетистского протестантизма уходило в модернизм, а его фундаменталистское крыло поставляло разочарованную молодёжь, которая находила модернизм привлекательнее. Но поток Реформации не иссяк. Пресвитериане, лютеране, конгрегационалисты, епископалы и баптисты узнавали друг в друге общее ядро реформационных убеждений и трудились вместе на миссионерском поле, в служении милосердия и в верной богословской работе.

Сегодня, отмечает автор, подлинная евангельская вера нередко встречается вне евангельского движения, а внутри него оспаривается со всех сторон. Многие сомневаются в авторитете Писания, а опросы показывают, что большинство прихожан плохо знают основы христианства и исповедуют расплывчатый морализм с терапевтическим уклоном. Покинула ли благая весть евангельских христиан? И всё же автор считает, что слово евангельский сохраняет смысл, потому что у нас всё ещё есть благая весть: «я не стыжусь благовествования Христова, потому что оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему» (Рим. 1:16).

Евангельское движение, по мысли автора, лучше всего служит как общая деревенская площадь, где христиане разных церквей встречаются, обсуждают общее и различия, помогают друг другу оставаться честными, вместе свидетельствуют неверующим и служат соседям. Опасность возникает тогда, когда площадь начинает считать себя собором, а настоящие церкви превращает в часовни на её краю. Движение не может заменить церковь с её проповедью, таинствами и дисциплиной. Лука пишет о первых верующих: «И они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах» (Деян. 2:42).

Наш контекст

Наши общины тоже называют себя евангельскими, но не всегда помнят, что это слово означает. В нашей истории пиетизм и пробуждения сыграли огромную роль, и многое в них было благословенным. Но вместе с этим наследием пришло и подозрение к богословию, и сосредоточенность на решении человека, и привычка оценивать служение по впечатлению. Сегодня под тем же именем объединяются церкви с очень разным пониманием Евангелия.

Возвращение к сути означает ставить в центр не движение и не методы, а саму благую весть об оправдании по благодати через веру во Христа и поместную церковь, где эта весть проповедуется и запечатлевается в таинствах. Сотрудничество с другими евангельскими церквями ценно, но оно не должно заслонять жизнь собственной общины.

Для наших церквей