Откуда взялось новое поколение кальвинистов: десять путей, которыми Бог вернул учение о благодати

Когда на пасторской конференции в 2006 году Марк Девер попросил собравшихся встать по возрастам, оказалось, что пожилых служителей в зале единицы, тридцатилетних очень много, а двадцатилетних ещё больше. Почти все они держались реформатского понимания спасения. Девер задаётся вопросом, откуда взялось столько молодых кальвинистов, если в 1950-х годах в американском евангельском мире таких людей почти не было. Он сразу оговаривается: богословский ответ прост, Бог суверенен, и люди читают Библию. Но как историк он ищет те средства, которыми Бог воспользовался.

Такой вопрос законен. Писание не противопоставляет Божий суверенитет и человеческие средства. Бог сказал Павлу в Коринфе, что у Него много людей в этом городе, и именно поэтому апостол остался там на полтора года, уча слову Божьему (Деян. 18:9–11). Избрание не отменяет проповеди, а даёт ей уверенность. Поэтому полезно спросить, какие книги, проповедники и церкви Бог использовал, чтобы целое поколение вновь услышало о благодати, которая избирает, призывает и сохраняет.

Первым источником Девер называет проповеди Чарльза Сперджена, единственное влияние, не прерывавшееся на протяжении всего двадцатого века. Любопытно, что переиздание его проповедей горячо рекомендовали самые разные известные проповедники середины века, включая противников кальвинизма. Молодые служители послушались своих старших и стали читать Сперджена. А читая его, невозможно поверить, что кальвинизм обязательно убивает миссию и евангелизм: Сперджен возвышал благодать, говорил о кресте, наставлял верующих и умолял грешников прийти ко Христу.

Вторым источником стал Мартин Ллойд-Джонс, полвека проповедовавший в Лондоне. Он редко пользовался богословскими ярлыками, но никогда не уходил от трудных вопросов и, по оценке Девера, был едва ли не главным примером экспозиционной проповеди своего времени. Третьим стало издательство Banner of Truth, основанное в 1957 году Иэном Мюрреем и его друзьями. Они переиздавали пуритан и других реформатских авторов, держали ключевые книги в печати, давали студентам большие скидки и не боялись издавать то, что будет продаваться медленно. Библиотеки целого поколения служителей наполнились книгами, написанными столетия назад.

Четвёртый фактор неожиданный: программа Evangelism Explosion (Евангелизационный взрыв), созданная в 1962 году Д. Джеймсом Кеннеди. Девер не оценивает её методы, но замечает, что церковь с ясно кальвинистским учением, обучавшая тысячи людей благовестию, стала живым опровержением старого упрёка, будто учение о предопределении гасит евангелизм. Он отличает кальвинизм, который утверждает и Божий суверенитет, и подлинную ответственность человека, от гиперкальвинизма, считающего средства ненужными. Павел, напоминает Девер, после самых сильных слов о предопределении в Рим. 9 переходит к самому сильному призыву к благовестию в Рим. 10: «Но как призывать Того, в Кого не уверовали? как веровать в Того, о Ком не слыхали? как слышать без проповедующего?» (Рим. 10:14).

Пятым фактором Девер считает спор о безошибочности Писания в 1970–1980-х годах. Не все защитники безошибочности были кальвинистами, но многие были, и спор дал им широкую аудиторию среди служителей. Молодых пасторов снова побуждали богословски мыслить, а сама форма аргументов о том, как Бог полностью управляет действиями полностью ответственных людей-писателей, отражала реформатское понимание Божьего суверенитета. Шестым фактором стал рост Пресвитерианской церкви в Америке, образованной в 1973 году, с Вестминстерским исповеданием в основании и с ревностной евангелизацией, служением студентам и насаждением церквей.

Седьмой фактор, книга Дж. И. Пакера Knowing God (Познание Бога, 1973), десятилетиями читалась в семинариях и домашних группах. Восьмой связан с многолетним учительским служением Р. Ч. Спроула и Джона Макартура: один пресвитерианин, другой диспенсационалист, но оба защищали историческое протестантское понимание Евангелия, и записи их учения передавались из рук в руки. Девер ценит, что их влияние было скорее постоянным, чем громким. Девятым фактором он называет Джона Пайпера, в котором богословская точность соединилась со страстью, поглощающей всю жизнь. Суверенитет Бога у Пайпера не сухой философский тезис, а истина, которая может потребовать от человека всего и одновременно утешает в самые тёмные ночи.

Десятый фактор Девер сам называет более спорным: рост секуляризма и упадок номинального христианства. Его тезис в том, что арминианство пытается оправдать Бога перед лицом зла, сдвигая ответственность на человеческую свободу. В культуре, где большинство считает себя христианами, такое объяснение может казаться достаточным. Но последовательные скептики им не удовлетворятся: если Бог мог создать мир без страданий, зачем Он пошёл на такую цену? Реформатское богословие, напротив, начинает не с вопросов человека к Богу, а с Бога, Который суверенен, делает всё ради Своей славы и при этом благ.

Писание говорит именно о таком Боге. Он спасает ради Своего имени, как Он многократно повторяет в книгах Исход и Иезекииля (Иез. 36:22–23). Он творит и судит, и всё от Него, Им и к Нему (Рим. 11:36). Книга Откровение родилась не в спокойных философских беседах, а в гонении, и Девер ожидает, что открытое отрицание Бога в мире будет встречено не уступками и смягчениями, а новым открытием величия Бога, Который в любви дошёл до креста.

Важно, что Девер выстраивает свои десять причин не по значимости, а по времени: от тихого фона переизданий Сперджена до заметной волны конференций. Многое из этого происходило незаметно и годами готовило почву. Бог часто действует именно так: через верные книги, верные церкви и верных учителей, которые сеют, не зная, кто будет пожинать (Ин. 4:37–38).

Наш контекст

В славянских баптистских и евангельских церквах учение о благодати часто воспринимается с подозрением, как нечто западное и опасное для благовестия. Отчасти это наследие споров прошлого века, отчасти просто незнание: многие слышали о кальвинизме только в карикатурном виде. Разбор Девера помогает увидеть, что речь идёт не о моде и не о партии, а о возвращении к библейскому учению о Боге, которое исповедовали Сперджен и многие баптисты.

Его наблюдения подсказывают и нашим церквам, как действует Бог. Верные переводы классических книг, терпеливая экспозиционная проповедь, обучение пасторов, живой евангелизм церквей, держащихся учения о благодати, могут годами казаться незаметными. Но через такие средства Бог воспитывает новое поколение служителей. Задача пресвитеров не в том, чтобы громко бороться за ярлык, а в том, чтобы показывать на деле: учение о Божьем суверенитете рождает смирение, молитву, ревность о погибающих и радость в Боге.

Для наших церквей