Исцеление — образ, а не диагноз: чего не хватает терапевтическому подходу
Источник: Дэвид Паулисон, «What is wrong with the therapeutic approach to counseling?», 9Marks, 1 марта 2010
Есть полный перевод оригинала ↓
Это не перевод, а самостоятельная статья с нашими пастырскими замечаниями и практическими шагами для поместной церкви. Права на оригинал принадлежат его автору.
Современная культура говорит о душевных проблемах языком медицины. Человек страдает от расстройства, у него травма, он нуждается в исцелении, его надо лечить. Этот язык проник и в церковь. Дэвид Паулисон не отвергает образ исцеления: Писание само его использует. Но он предупреждает, что терапевтический подход берёт прекрасную медицинскую метафору и начинает понимать её буквально. И тогда незаметно меняется всё представление о человеке, его ответственности и пути к переменам.
Когда человек болеет раком, гриппом или сломал ногу, исцеление буквально. С ним что-то случилось извне, он в каком-то смысле пассивен, он пациент, который имеет болезнь. Но то, с чем приходят в пасторский кабинет, устроено иначе. Даже если рядом есть медицинская проблема, разговор идёт о другом: об отчаянии и страхе из-за болезни, о раздражительности, которая делает человека невыносимым, о пьянстве, которое привело к аварии. Душепопечение касается того, как человек живёт, а не того, чем он заболел.
Паулисон приводит трудный пример. Человек, переживший насилие, может страдать от тревоги, приступов паники, вспышек гнева, зависимостей. Само насилие — преступление, оно требует справедливости и защиты, и мудрый пастырь внимательно отнесётся к этому страданию. Но душепопечение в итоге касается того, как человек отвечает на пережитое. Это не означает обвинять жертву. Это означает видеть в ней не только объект чужих действий, но и человека, который думает, верит, выбирает и может с Божьей помощью жить по-новому.
Всё, с чем имеет дело душепопечение, — это проблемы в самом человеке: нравственные, духовные, эмоциональные, связанные с отношениями, образом жизни, представлением о себе. На человека действует окружение, но и он действует на своё окружение. Поэтому разговор неизбежно касается поступков, чувств, мыслей, побуждений, ценностей, воспоминаний, привязанностей, желаний и выбора. Писание видит источник всего этого в сердце: «Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни» (Притч. 4:23).
Когда разрушенные отношения восстанавливаются, когда человек, думавший о самоубийстве, находит смысл жить, когда распутник учится любить людей, а не использовать их, когда робкая девушка делает шаг мужества, это можно назвать исцелением — как образ. Но в отличие от выздоровления после перелома, здесь меняется не физиология, а сам человек: его главные желания, отношение к Богу и людям, образ жизни. Он становится добрым человеком, который живёт лучшей жизнью.
Именно так говорит Христос. Он сказал: «не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Лк. 5:31), — и сразу пояснил, кого имеет в виду: «Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию» (Лк. 5:32). Врач душ лечит покаянием. Покаяние — это не только сожаление, а перемена ума и всей жизни. Оно включает и утешение для страдающего, и призыв для согрешившего. Терапевтическая модель, превращая образ в диагноз, теряет оба: человек становится пациентом, которому не в чем каяться, и потребителем, которому не нужен Спаситель.
Это не значит, что медицина не нужна. У человека есть тело, и иногда врачебная помощь — проявление милости Божьей. Мудрое душепопечение внимательно к телу, к болезни, к пережитому злу. Но оно не позволяет медицинскому языку определить, кто такой человек и в чём его настоящая нужда. Последнее слово остаётся за Писанием, которое видит в человеке образ Божий, грешника и страдальца одновременно.
Для пастыря это различие имеет и практическое значение. Если он видит в человеке только пациента, он будет ждать, пока кто-то другой его вылечит. Если видит только грешника, он будет обличать там, где нужно утешать. Видя в нём и то и другое, он будет терпеливо идти рядом, утешая и призывая.
Наш контекст
В славянских церквах терапевтический язык вошёл в обиход особенно быстро среди молодёжи и в эмиграции. Слова вроде травмы, токсичных отношений и выгорания стали привычными. Многие из них описывают реальную боль, и пастырям стоит их понимать. Но если весь разговор о душе идёт только на этом языке, покаяние, вера и послушание кажутся лишними. Задача пастырей — переводить: признавать страдание, но называть и сердечные реакции, и путь к Христу.
Одновременно нужно избегать противоположной ошибки, распространённой в старшем поколении. Нельзя на любую боль отвечать призывом к покаянию, как будто страдающий всегда виноват. Паулисон учит держать обе стороны: человек и страдает от зла, и сам отвечает за то, как живёт. Пастырь, который видит обе стороны, сможет и утешить, и призвать.
Для наших церквей
Практическое применение для пастырей сегодня
- Когда человек говорит о своей боли медицинскими словами, выслушайте и признайте страдание, а затем помогите ему увидеть, как он отвечает на пережитое (Притч. 4:23).
- Проповедуйте о Христе как Враче, Который исцеляет через покаяние и веру, объясняя, что это утешение, а не упрёк (Лк. 5:31–32).
- Различайте в душепопечении медицинские вопросы, где нужен врач, и вопросы сердца, где нужно Слово, и не смешивайте их.
- Обучите служителей не отвечать на чужое страдание поспешными призывами к покаянию, но и не избегать разговора о грехе.
- Подберите для общины несколько надёжных христианских материалов о страдании, насилии и зависимостях, которые держат обе стороны.
Источник: Дэвид Паулисон, «What is wrong with the therapeutic approach to counseling?», 9Marks, 1 марта 2010
Полный перевод оригинала
Что не так с терапевтическим подходом к консультированию?Дэвид Паулисон · нажмите, чтобы открыть перевод
Коротко говоря, «терапевтический» подход заимствует у медицины прекрасную метафору — «исцеление», — но понимает ее буквально. Конечно, когда вы исцеляетесь от рака, гриппа или перелома ноги, это буквальное исцеление. С вами случается что-то плохое. Вы в каком-то существенном смысле пассивны, вы жертва, на вас действуют силы, внешние по отношению к вашей личности и вашей ответственности как нравственного деятеля. Вы «пациент». Вы «имеете» какую-то болезнь или нарушение или «страдаете» от них. С исцелением ваше тело восстанавливается, и это хорошо.
Но душепопечительство имеет дело с проблемами иного рода. Конечно, иногда у проблем, которыми занимается душепопечительство, есть медицинский контекст. Душепопечительство может заниматься вашим отчаянием, страхом и сожалениями (из-за того, что у вас рак), или ворчливостью и жалобами, из-за которых с вами всегда трудно жить (и которые усиливаются, когда вы подхватываете грипп и чувствуете себя скверно), или вашим пьянством (из-за которого произошла авария, где вы сломали ногу). Душепопечительство касается вас и того, как вы живете, а не того, что у вас есть, что вы подхватили и от чего страдаете. Или душепопечительство может заниматься вашей тревожностью в обществе, приступами паники, фантазиями убийственного гнева, употреблением наркотиков, неправильным отношением к еде и сексуальной безнравственностью. Эти чувства, поступки и мысли могли стать вашим образом жизни после того, как против вас согрешил сексуальный насильник, но душепопечительство по сути касается не «насилия над вами». Это социальная или уголовная проблема, так же как рак — медицинская. Мудрое душепопечительство уделяет этим обстоятельствам пристальное внимание, но в итоге касается ваших реакций на перенесенное насилие.
Душепопечительство может заниматься проблемным поведением — вспышками гнева, злоупотреблением веществами, ленью, воровством, — из-за которого у вас неприятности в школе, в суде, с работодателем или в семье. Или оно может заниматься скрыто мощными реакциями на родителей, братьев и сестер, тем, как вы искаженно сформировали свою личность, участвуя в извращенных схемах борьбы за власть, любовь, положение или комфорт, характерных для того особого способа быть грешными и несчастными, который был у вашей семьи. Мудрое душепопечительство помогает вам заново сформировать свою личность во Христе, когда Бог обновляет ваш ум. Или душепопечительство может заниматься смутной тревогой о смысле жизни, возникшей, когда вы перешагнули середину жизни и видите приближение старости. Или оно может заниматься любыми тревожащими чувствами, мыслями или поступками — каким бы ни был контекст вашей жизни.
Всё, чем занимается душепопечительство, — проблемы в вас и в том, как вы живете. Это нравственные, духовные, личностные, психологические, эмоциональные вопросы, вопросы отношений, образа жизни, идентичности. Они по сути не похожи на то, что происходит с вашим телом и нуждается в исцелении1. Как бы на вас ни действовали (это может провоцировать, ограничивать или влиять на вас), это способы, которыми действуете вы. Вы реагируете на свой мир и действуете в нем в той же мере, в какой мир действует на вас. Душепопечительство неизбежно имеет дело с вашими поступками, чувствами, мыслями, мотивами, ценностями, мировоззрением, воспоминаниями, зависимостями, установками, отношениями, убеждениями, выборами, желаниями. Когда восстанавливаются горькие и разрушенные отношения, когда человек, думающий о самоубийстве, находит причины жить, когда безнравственный человек кается и учится любить людей, а не использовать их, когда робкая девушка делает шаг мужества, — это вполне можно назвать «исцелением», но как метафору. Ведь, говоря библейским языком, дурное исходило из вашего сердца. В отличие от больного раком, вы по существу ответственны. В отличие от больного гриппом, вы действующее лицо, тот, кто делает, думает, выбирает, хочет, реагирует. В отличие от исцеления сломанной ноги, когда вы меняете образ жизни, вы становитесь хорошим человеком, тем, кто живет лучшей жизнью. Меняются ваша личность, господствующие желания и образ жизни, а не ваша физиология.
Библия использует исцеление как метафору именно так. Когда Иисус говорит, что Он врач для больных, Он добавляет: «Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию» (Лк. 5:32).2 Он имеет в виду нравственно больных, психологически и духовно искривленных людей, чьи отношения и личность совершенно искажены. Он имеет в виду вопросы душепопечительства. Покаяние (метанойя) — это преображение всего, чем вы являетесь и что делаете, изнутри наружу.
Но терапевтические подходы к консультированию — в принципе, в профессиональном самовосприятии, в пропаганде, в основных теоретических установках, в диагностических категориях — рассматривают эти нравственные стороны нашей человеческой природы так, как если бы они по сути были того же рода, что и физическая болезнь. Они имеют дело с теми же самыми человеческими проблемами, что и мудрое пастырское попечение. Но они радикально неверно определяют эти проблемы, а потому неверно понимают решения, неверно лечат проблемы и неверно консультируют людей.
На практике терапевтический подход редко идет до конца в том, чтобы обращаться с вами как с жертвой. Божье творение, провидение и общая благодать обычно ограничивают, насколько ложный взгляд может навязать реальности свое искажение. Но сущностная логика терапевтического подхода такова: ваши личные проблемы возникают из-за того, что на вас действуют. На самых глубоких уровнях причинности вы просто пассивны, жертва определяющих сил вне вашей нравственной свободы и ответственности. Почему вы такой, какой есть? Почему вы делаете то, что делаете? Современные общественные науки решительно проголосовали за детерминистские причины: природа и/или воспитание, генетика и/или окружение, гормоны и/или семейная история, ваше тело и/или ваше общество. Никакое вы не отвечает за вас. Вы продукт других сил. Идеологическая приверженность светской общественной науки причинности «природа/воспитание» объясняет вас тем, что на вас действует. Терапевтические подходы к консультированию — многочисленные дети этого образа мышления.
Как я уже упоминал, терапевтический подход редко может быть вполне последовательным (кроме случаев, когда он избирает радикальный медико-биологический путь и направляет все силы на изменение физического тела; единственный другой последовательный подход — направить все силы на изменение общества). Приведу два примера этой непоследовательности. Во-первых, большинство классических теорий личности и школ психотерапии выражают ту или иную форму детерминизма «природа/воспитание», который является отличительным признаком терапевтического мировоззрения. Те, кто в первую очередь заботился о вас, не удовлетворили ваших психологических потребностей; ваши врожденные инстинкты находятся в постоянном конфликте; общество обусловило ваши влечения так, что вы ведете себя непродуктивно и неудовлетворительно; ваша генетика неправильно «прошита», а биохимия несбалансирована; вы получили травму от сексуального насилия, расизма или жестокости; у вас болезнь алкоголизма или вы страдаете обсессивно-компульсивным расстройством; и так далее.
Но всегда были и другие популярные подходы к консультированию, которые рассматривают людей как ответственных: экзистенциальная терапия, терапия реальностью, логотерапия, рационально-эмоциональная терапия, когнитивно-поведенческая терапия, философское консультирование, доктор Лора, доктор Фил. Строго говоря, их вообще не следует называть «терапиями». На самом деле это морализаторские системы, обучающие практическим жизненным философиям. Большинство из них тяготеют к той или иной версии стоической философии. Они призывают тех, кого консультируют, взять себя в руки и принять ответственность за свои убеждения и выборы. Заметьте, однако, что даже в «терапиях» ответственности ваша окончательная ответственность — перед самим собой, а не перед Богом. Ваше окончательное упование — на себя, а не на Христа. Ваша праведность — ваше собственное природное право или достижение («В глубине души с вами всё в порядке»). Это не дар Другого, Который пришел умереть за вас и Который один достоин.
Во-вторых, даже в более «терапевтических» и детерминистских теориях и терапиях снова и снова встречается странная мысль, что вы не ответственны за свои проблемы — как мы видели, ответственность возлагается на воспитание, генетику, травмирующий опыт, неудовлетворенные потребности, — но вы ответственны за то, чтобы вам стало лучше! Вас не винят за плохое в вас, но вам ставят в заслугу хорошее. Не вы вызвали то, что не так; но вы вызываете то, что исправлено. Это невольный поклон в сторону установленной Богом реальности. Никакая форма консультирования не может долго действовать, не предполагая той или иной человеческой ответственности. Но этот особый расчет человеческой ответственности обладает удивительно действенной логикой. Он усиливает глубоко укорененную самоправедность грешников. Он поддерживает подавление нами знания о Боге. Он стирает нашу коренную нужду в помощи извне.
Все эти светские модели консультирования, будь их основная логика терапевтической или стоической, единодушно призывают вас к ответственности только перед самим собой. Они провозглашают необходимость и законность коренного упования на себя: «Блажен человек, который надеется на человека» (если перевернуть Иер. 17:5).3 Они единодушно и систематически подавляют сознание вашей ответственности перед Богом и вашей нужды в коренном уповании на спасительное вторжение Христа в ваше состояние. В конечном счете они единодушно провозглашают: «Все ответы на человеческие проблемы лежат внутри нас самих. Достижения медицинской науки, нетронутые ресурсы отдельной человеческой души и питающее действие хороших межличностных отношений спасут нас от того, что с нами не так». У чисто био-психо-социальной проблемы по определению чисто био-психо-социальное решение. Если у нас нет никакой проблемы с Богом, нам ничего не нужно от Бога для ее решения.
Каков же итог в отношении терапевтических подходов к консультированию? Идеологическая приверженность пассивности (в определении причины) и упованию человека на себя (в работе над исцелением) означает, что ваши личные и межличностные проблемы никогда не могут быть злом, исходящим из вашего искривленного, ненадежного сердца. Следовательно, они не могут быть грехами против Бога. Следовательно, вам не нужно прощение Спасителя, чтобы избавить вас, и постоянное присутствие и сила Пастыря, чтобы изменить вас.
Поэтому христианское душепопечительство должно предлагать самую резкую альтернативу терапевтическому подходу.
*
1 Мы живем в такой период истории, примерно 1995–2004 годы, когда текущее поветрие — попытки биологизировать и медикализировать всякое поведение. И это пройдет. Сущность нашей человечности всегда будет сопротивляться материалистическому редукционизму.
Дополнительные материалы:
Philip Rieff, The Triumph of the Therapeutic, Chicago: University of Chicago Press, 1987.
Os Guinness, “America’s Last Men and their Magnificent Talking Cure,” Journal of Biblical Counseling, 15:2, 1997, pp. 22–33. Впервые опубликовано в No God but God, edited by Guinness and John Seal.
David Powlison, “Biological Psychiatry,” Journal of Biblical Counseling, 17:2, 1999, pp. 2–8.
Ed Welch, “Who Are We?: Needs, Longings, and the Image of God in Man,” Journal of Biblical Counseling, 13:1, 1994, pp. 25–38.
- Примечание переводчика: сноска автора приведена в конце статьи. ↩
- Примечание переводчика: в оригинале ссылка на стих не указана; это Лк. 5:32 (ср. Мф. 9:13). ↩
- Примечание переводчика: в Синодальном переводе Иер. 17:5: «проклят человек, который надеется на человека». Автор намеренно переворачивает этот стих. ↩
Перевод публикуется с разрешения 9Marks. Оригинал: «What is wrong with the therapeutic approach to counseling?»