К какому устройству относится многоплощадочная церковь?
Источник: Грег Гилберт, «What Is This Thing, Anyway? A Multi-Site Taxonomy», 9Marks, 26 февраля 2010
Есть полный перевод оригинала ↓
Это не перевод, а самостоятельная статья с нашими пастырскими замечаниями и практическими шагами для поместной церкви. Права на оригинал принадлежат его автору.
Конгрегационализм? Пресвитерианство? Епископальное устройство? Или какая-то смесь? Грег Гилберт с юмором перечисляет придуманные гибриды, которые слышал в спорах о многоплощадочных церквах. Одни говорят, что их церковь так же конгрегациональна, как любая другая, ведь раз в квартал собирается вся церковь. Другие возражают: группа пасторов принимает решения за несколько общин, значит, это пресвитерианство. А третьи вспоминают, что одна церковь в нескольких местах очень похожа на то, с чего начиналось папство. Гилберт пытается честно разобраться, к какой категории относится эта модель.
Он сразу делает оговорки. Невозможно сказать что-то точное об устройстве всех многоплощадочных церквей: моделей слишком много. Поэтому он рассматривает одну знакомую ему церковь, честно признаваясь, что знает её по разговорам с друзьями, а не по собственному опыту, и готов исправить неточности. Многие многоплощадочные церкви вовсе не претендуют на конгрегациональность: одни почти епископальны, с сильным старшим пастором, другие ближе к пресвитерианству. Гилберта интересуют те, кто хочет оставаться конгрегациональными и руководимыми, а не управляемыми пресвитерами.
Что в них конгрегационального? Довольно много. Несколько раз в год собирается вся церковь, и это собрание имеет реальную власть: призывает и увольняет старшего пастора, призывает пасторов площадок, совершает дисциплину, голосует о членстве и вместе совершает таинства. Такого нет ни в пресвитерианском, ни в епископальном устройстве. Но Гилберт считает, что сторонники модели должны признать: их общее собрание отличается от того, что конгрегационалисты традиционно понимали под собранием церкви. Обычно имелась в виду встреча одной общины, а не сход нескольких общин, которые по воскресеньям не поклоняются вместе. Старые конгрегационалисты скорее назвали бы это собранием ассоциации церквей.
Что в них епископального? По мнению Гилберта, немного. Старший пастор может уволить пастора площадки и имеет огромное влияние, но не может единолично поставить пастора, а большое влияние старшие пасторы имеют и в строго конгрегациональных церквах. Это ещё не епископство. Наоборот, общее собрание, ограниченная власть старшего пастора и существование совета, состоящего из старшего пастора и пасторов площадок, который вместе молится и определяет направление церкви, делает модель гораздо ближе к пресвитерианству.
Что в них пресвитерианского? Здесь Гилберт снова отвечает: довольно много. Над поместным собранием стоит структура власти, находящаяся вне его. Если вы регулярно посещаете площадку А, решения о вашей церковной жизни частично принимают люди, которые не посещают ваше собрание. Совет, то есть пасторы других собраний, может принимать обязательные решения о жизни другого собрания. Это верно и для пресвитерианства. Петр же призывает пастырей пасти стадо, «не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду» (1 Пет. 5:3), а для этого нужно быть рядом со стадом.
Интересно, что в некоторых отношениях пресвитерианское устройство даже более конгрегационально, чем многоплощадочное. Пресвитерия не может поставить пастора без согласия конкретной общины, а в многоплощадочной церкви все посетители площадки могут проголосовать против пастора, и он всё равно будет поставлен, если остальная церковь проголосует за. Пресвитериане не совершают вечерю Господню вне конкретного собрания, а многоплощадочные церкви совершают её и на площадках, и на общем собрании. В пресвитерианстве каждая община владеет своим зданием, а в многоплощадочной церкви имуществом владеет церковь в целом и может решать его судьбу вопреки тем, кто там собирается.
Гилберт признаёт, что название устройства — не самый важный вопрос. Важнее всего, чему учит Библия о церковном устройстве, а затем что служит назиданию святых. Но вопрос названия важен ради точности. Было бы полезно согласиться, что многоплощадочные церкви вовсе не так же конгрегациональны, как любая конгрегациональная церковь. Они делают нечто довольно уникальное. Сторонники пусть доказывают свою правоту из домашних церквей Иерусалима и Рима, критики пусть отвечают, но втиснуть это устройство в одну из известных категорий не получится. С улыбкой Гилберт предлагает придумать новое слово.
Ценность этого разбора в честности. Споры о церковном устройстве часто ведутся ярлыками, а Гилберт предлагает сначала точно описать, как устроена конкретная церковь, где находится власть, кто принимает решения и кто владеет имуществом. Только после этого можно честно сравнивать практику с Писанием.
Наш контекст
Славянские церкви часто живут в рамках союзов с разными уровнями власти: поместная церковь, пресвитерский совет, объединение, союз. Иногда на словах церковь конгрегациональна, а на деле решения о пасторах, членах или имуществе принимаются вне её. Вопросы Гилберта полезны и для нас: где реально находится власть, и кто владеет зданием?
Пресвитерам стоит честно описать, как устроена их церковь, и сравнить это с тем, что они сами исповедуют о церковном устройстве.
Для наших церквей
Практическое применение для пастырей сегодня
- Опишите с пресвитерами, кто в вашей церкви принимает решения о пасторах, членах и имуществе.
- Сравните реальное устройство с тем, что церковь исповедует в уставе и вероучении.
- Следите, чтобы пастыри были рядом со стадом, которое пасут (1 Пет. 5:3).
- Обсуждайте церковное устройство точными понятиями, а не ярлыками.
- Если решения принимаются вне собрания, подумайте, как вернуть их общине.
Источник: Грег Гилберт, «What Is This Thing, Anyway? A Multi-Site Taxonomy», 9Marks, 26 февраля 2010
Полный перевод оригинала
Что это вообще такое? Классификация многоплощадочных церквейГрег Гилберт · нажмите, чтобы открыть перевод
Конгрегациональное? Пресвитерианское? Епископальное? Пресвигациональное? Конгрепископальное? Епигрегатерианское? Я слышал их все (и даже кое-что придумал сам).
«Оно такое же конгрегациональное, как у любой другой церкви, — утверждают одни. — У нас раз в квартал проходит собрание всей церкви».
«Нет, оно пресвитерианское, — говорят другие. — У вас группа пасторов принимает решения за несколько общин».
А затем ядерный удар: «Одна церковь в нескольких местах? По-моему, именно так и начиналось папство».
Прежде чем начать, я должен сделать две очень большие оговорки, из-за которых редактор, возможно, вообще отправит эту статью в корзину по обвинению в «Бесполезности первой степени». Во-первых, невозможно сказать что-либо точное или полезное об «устройстве многоплощадочных церквей» вообще. Это слишком широкая категория, если только вы не собираетесь писать книгу. Просто слишком много многоплощадочных церквей со слишком разными моделями церковного управления. Поэтому, думаю, лучше всего будет просто рассмотреть модель одной церкви, с которой я в какой-то мере знаком. Это «в какой-то мере» — вторая оговорка. Если не считать отдельных посещений время от времени, я никогда не ходил в многоплощадочную церковь. Просто у меня есть друзья, которые ходят, и я беседовал с ними и задавал им вопросы.
И вот теперь, дамы и господа, на основании нескольких разговоров и без единой крупицы личного опыта я смело выношу на публику некоторые мысли об устройстве их церкви! Каково нахальство? Итак, тем друзьям, с которыми я говорил об этой статье, — спасибо, что отвечали на мои вопросы и позволили покопаться в своих мыслях. Надеюсь, мои описания справедливы, и я буду искренне рад внести исправления или отказаться от любых утверждений этой статьи там, где вы сочтете это необходимым.
*
С самого начала подобного разговора нужно понимать одно: далеко не каждая многоплощадочная церковь хоть сколько-нибудь заинтересована в том, чтобы называть себя конгрегациональной. Более того, большинство многоплощадочных церквей, я бы предположил, вполне довольны тем, что по своей структуре оказываются почти полностью епископальными: сильный старший пастор с неоспоримой властью принимать решения за несколько разных площадок. Другие больше похожи на пресвитерианские: группа пасторов площадок встречается и принимает решения о направлении всей церкви. Однако есть и другие многоплощадочные церкви, которые твердо намерены оставаться конгрегациональными и руководимыми пресвитерами, а не управляемыми пресвитерами. Именно они для меня интереснее всего, не в последнюю очередь потому, что конгрегационализм — одна из частых тем разговоров здесь, в 9Marks.
Что касается этих конгрегациональных многоплощадочных церквей, думаю, мой вывод таков: обвинения, будто они «всего лишь подержанное пресвитерианство» или «всего лишь возрожденный романизм», неточны. В том, как ведут себя эти церкви, есть что-то явно конгрегациональное. Но я также думаю, что неточно было бы сказать, что эти церкви просто конгрегациональные. Хотя в их структуре есть явно конгрегациональные элементы, в ней есть, по-моему, и элементы явно не конгрегациональные. Более того, есть элементы, которые очень напоминают мне другие формы церковного управления. Позвольте подойти ко всему этому через три вопроса.
Что в этом конгрегационального?
Во-первых, что в этом конгрегационального? На самом деле довольно много. В структуре этих церквей есть несколько явно конгрегациональных элементов. Прежде всего, конгрегациональные многоплощадочные церкви несколько раз в год проводят собрание всей общины. Иногда это ежегодное собрание, иногда раз в полгода, иногда ежеквартальное или даже чаще. В епископальном или пресвитерианском устройстве такого никогда не бывает. Членов Епископальной церкви США, Пресвитерианской церкви в Америке или Римско-католической церкви никогда не приглашают собраться вместе с какой-либо властью принимать решения. Это существенно.
Существенно и то, что, когда все члены многоплощадочной церкви собираются на свое регулярное собрание, у них есть значительная власть принимать решения. Они призывают старшего пастора, увольняют старшего пастора, призывают пасторов разных площадок, осуществляют церковную дисциплину, голосуют по вопросам членства и даже вместе совершают установления. Ничего подобного нет в пресвитерианских или епископальных формах управления.
С другой стороны, мне кажется, что сторонникам многоплощадочности действительно стоит признать, что они определяют «собрание общины» иначе, чем традиционно определяли «собрание общины» конгрегационалисты. Я понимаю, что именно здесь основной узел спора. Но даже если в Новом Завете есть случаи, когда «церковью» называется целая область, и даже если в истории встречаются то разъездные проповедники, то странствующие ораторы (ни того ни другого я здесь оспаривать не собираюсь), разве мы не можем согласиться, что «собрание общины» чаще всего означало собрание одного сообщества верующих, а не сход нескольких разных сообществ, которые не собираются вместе для общего поклонения в день Господень? Я не хочу давать здесь оценку; я лишь хочу отметить, что собрание вместе нескольких разных групп верующих не вполне вписывается в то, как обычно понималось «собрание общины». Мне кажется, старые конгрегационалисты, взглянув на такое собрание, скорее назвали бы его «собранием объединения», чем «собранием общины».
Что в этом епископального?
Во-вторых, что в этом епископального? По-моему, на самом деле немного. В церкви, с которой я знаком лучше всего, старший пастор имеет право увольнять пасторов площадок, и все согласны, что он имеет огромное влияние на направление церкви. Но, опять же, старший пастор не может единолично поставить пастора площадки, а старшие пасторы часто имеют огромное влияние на свои церкви даже в строго конгрегациональных церквях. На мой взгляд, это не совсем тянет на епископство.
Более того, в конгрегациональной многоплощадочной церкви довольно много совсем не епископального. Самый очевидный пример — собрание всей общины, а сразу за ним — отсутствие у старшего пастора права ставить пастора площадки. Есть также «команда руководства» — ее можно было бы даже назвать «советом пресвитеров», — в которую входят старший пастор и все пасторы площадок и которая собирается вместе, чтобы размышлять, молиться и определять направление всей церкви. Это гораздо ближе к пресвитерианству, чем к епископальности.
И это подводит нас к третьему вопросу.
Что в этом пресвитерианского?
В-третьих, что в этом пресвитерианского? Здесь все становится запутанным, потому что я ответил бы на этот вопрос так же, как и о конгрегационализме: «довольно много». Очевидно, не все, но довольно много. Конечно, есть то особое собрание всей церкви, и, насколько я понимаю, члены церкви, собираясь так, имеют большую власть принимать решения.
Но, несмотря на эти важные различия, у конгрегациональных многоплощадочных церквей, на мой взгляд, все же много общего с пресвитерианским устройством. Во-первых, очевидно, что конгрегациональные многоплощадочные церкви действуют со структурой власти, находящейся вне и над конкретным поместным собранием верующих. Если вы регулярно посещаете «площадку А», то решения о вашей церковной жизни принимают — по крайней мере отчасти — люди, которые регулярно не посещают ваше еженедельное собрание. Команда руководства церкви — по сути, пасторы других собраний — может принимать обязывающие решения о жизни и направлении чужого собрания. Повторю: я не говорю, что это обязательно плохо; дело здесь не в этом. Я просто говорю, что то же самое верно и для пресвитерианского устройства.
Пожалуй, интереснее всего здесь то, что некоторые элементы пресвитерианского устройства (например, в Пресвитерианской церкви в Америке) на самом деле более конгрегациональны, чем устройство многоплощадочных церквей. Несколько примеров. Во-первых, при пресвитерианском устройстве пресвитерия не может поставить старшего служителя без согласия конкретного собрания верующих. В многоплощадочной же церкви все, кто посещает конкретную площадку, могут проголосовать против того, чтобы человек стал их пастором площадки, и это все равно произойдет, если остальная церковь проголосует за. Во-вторых, пресвитерианские церкви никогда не совершают Вечерю Господню вне конкретного собрания; многоплощадочные церкви совершают ее и на отдельных площадках, и на собрании всей общины. В-третьих, при пресвитерианском устройстве (по крайней мере в Пресвитерианской церкви в Америке) каждое конкретное собрание владеет своими зданиями. В многоплощадочной церкви это не так: зданиями владеет церковь в целом и потому может принимать решения об этом имуществе вопреки возражениям тех, кто там еженедельно собирается.
Заключение
То, как мы в итоге назовем устройство многоплощадочной церкви, — вопрос не потрясающей мир важности. Важно прежде всего то, чему учит Библия о том, как должны быть устроены церкви. А за этим — то, что будет способствовать созиданию святых. Эти более важные вопросы рассматривают другие статьи этого журнала.
Но я думаю, что в этом вопросе об устройстве все же есть нечто важное — простой вопрос точности. В конечном счете, думаю, всему этому разговору пошло бы на пользу, если бы мы все согласились, что многоплощадочные церкви просто не «такие же конгрегациональные», как любая другая конгрегациональная церковь. Дело в том, что они делают нечто довольно уникальное. Может быть, это нормально; может быть, нет. Сторонники многоплощадочных церквей пусть обосновывают свою позицию домашними церквями Иерусалима и Рима, критики пусть отвечают, и все мы можем вести долгие, веселые и шумные споры о бесчисленных практических вопросах в перерывах между проповедями на съездах. Но чего мы, думаю, не можем сделать — это втиснуть многоплощадочное устройство в какую-либо существующую, уже четко определенную категорию, будь то пресвитерианская, епископальная или конгрегациональная. Оно просто не поместится.
В конечном счете, думаю, нам понадобится новое слово. Предлагаю «грегисаналианство» (игра слов с именем автора, Грега Гилберта).
Перевод публикуется с разрешения 9Marks. Оригинал: «What Is This Thing, Anyway? A Multi-Site Taxonomy»