Троица и молитва

Больше, чем любая другая практика христианской жизни, молитва показывает, во что мы верим относительно Бога. Когда мы находимся во власти какого-то заблуждения относительно молитвы, его глубинной причиной, вероятно, является некое заблуждение относительно Бога. Часто эти ошибочные представления вращаются вокруг Божьего величия: мы не понимаем, как Божий суверенитет соотносится с человеческой свободой, и поэтому, возможно, думаем, что можем изменить Божье решение, или, может быть, думаем, что Богу неинтересны наши молитвы, поскольку Он всё знает заранее. Развенчивать эти заблуждения стоит. Но здесь я хочу исследовать более основной вопрос: чему мы учимся о молитве из того факта, что мы молимся Богу Отцу, Сыну и Святому Духу? Иными словами, как тринитарное богословие проливает свет на молитву?

Учение Писания, возможно, удивит. Хотя интуитивно мы думаем о молитве как о том, что мы делаем по отношению к Богу, тринитарная динамика молитвы говорит нам прямо противоположное: молитва — это прежде всего то, что Бог делает с нами.

Рассмотрение нескольких фрагментов новозаветного учения раскроет эту мысль.

Молитва в Духе, через Сына, к Отцу

Писание говорит о молитве в рамках порядка, который в обратном направлении отражает порядок между Лицами Троицы. Подобно тому как всё совершается Отцом, через Сына и Духом, — что отражает древнее тринитарное правило о том, что дела Троицы неразделимо едины, — так и мы молимся Отцу, через Сына, в Духе и Духом.

Итак, следуя Новому Завету, мы можем начать со Святого Духа. Павел говорит нам, что когда мы призываем Отца, это совершают и мы, и Дух. Сам Дух в наших сердцах вопиет: «Авва, Отче!» — и в то же время верно, что мы взываем «Авва, Отче!» Духом (ср. Гал. 4:6; Рим. 8:15). Заметьте, что в этих двух отрывках разные подлежащие у того, кто «взывает»: в Послании к Галатам это Дух, а в Послании к Римлянам — мы. Что значит сказать, что Дух взывает к Отцу внутри нас и что мы взываем к Отцу Духом? Это значит, что Дух взывает внутри нас, побуждая нас самих взывать.

Дух освобождает нас для того, чтобы мы говорили с нашим Отцом, производя в нас «и хотение и действие по Своему благоволению» (Флп. 2:13). И Он делает это, ведя нас молиться Отцу как сыновья, усыновленные через Иисуса Христа (Еф. 1:5). Дух — это Дух Христа, Который запечатлевает на нас образ Христа. А часть этого образа — приносить «с сильным воплем и со слезами… молитвы и моления» Тому, Кто может спасти нас от смерти (Евр. 5:7). Поэтому обратное движение молитвы — действием Духа, через Сына, к Отцу — отчасти описывает то, как Троица изнутри сообразует нас со Христом. Как это выглядит?

Дух ходатайствует внутри нас

При ближайшем рассмотрении Писание подробнее говорит о том, как Дух освобождает нас молиться Отцу как сыновья. В Рим. 8:26 Павел продолжает: «Также и Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными». Слово, переведенное здесь как «ходатайствует», указывает на преизобилие ходатайства, что соответствует теме, проходящей через всё послание Павла (ср. Рим. 5:20; 8:37). Смысл не в том, что Дух молится за нас, вместо нас, — это дело Христа. Смысл этого преизобилия в том, что Дух учит нас, о чем молиться и как молиться (ср. Мф. 10:19; Мк. 13:11). Иными словами, Дух вызывает в нас молитву не только для того, чтобы выразить наши желания и хвалу нашему Отцу, но и для того, чтобы эти желания и хвала формировались умом Христовым (2 Кор. 2:14–16).

Крайне важно увидеть, что это часть Божьей благодати к нам. В своей немощи мы часто опасно не осознаём собственных желаний, того, как грех искажает их и ведет нас просить не того. Но через молитву эти желания деятельно обнажает Дух, Который обличает нас в грехе и освещает светом благодати темные уголки наших сердец. Так Он просвещает наш ум, чтобы мы могли постичь Божье величие и славу в Евангелии Иисуса и так увидеть, что Божья воля прекрасна и отрадна, что Его славы следует желать превыше всего. Преобразуя наши желания в свете Своей благодати, преизобильное ходатайство Духа выводит нас за пределы наших собственных влечений и побуждений — к тем чувствам, которые свойственны сыновьям. Так Дух в молитве сообразует нас с образом Сына.

Сын ходатайствует за нас

Ходатайствуя внутри нас, Дух ведет нас к Отцу через Сына. Поэтому, когда Павел основывает нашу надежду на деле, которое Иисус Христос совершил ради нас, он распространяет это даже на само действие молитвы: «Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас» (Рим. 8:34). Если Дух ходатайствует внутри нас, то Христос ходатайствует за нас. Это не значит разделять ходатайственное служение Сына и Духа, потому что они — часть единого дела Троицы вне нас, в нас и для нас. Можно даже сказать, что ходатайственное служение Духа внутри нас продолжает ходатайственное служение Христа вне нас, потому что Дух излит «на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего» (Тит. 3:6).

Ходатайство Сына включает две вещи, относящиеся к нашему вопросу: Его священническую молитву и представительство за нас, а также доступ, который Он дает нам к престолу благодати, к Отцу.

Во-первых, «во дни плоти Своей» Иисус ходатайствовал за Свой народ, принося за нас множество священнических молитв (примеры которых мы видим в молитве Господней, в первосвященнической молитве Ин. 17, в знаменитом вопле богооставленности и во всей книге Псалмов). На вершине этих молитв Иисус просит, чтобы Его последователи видели вечную славу, которую Он имеет с Отцом (Ин. 17:24). Иными словами, Он просит, чтобы мы получили полноту того, что Преображение лишь обещало. Запомните эту мысль.

Во-вторых, ныне восседая одесную Отца, Сын ходатайствует, сообщая нам благословения Своего священнического служения через Духа. Благодаря делу Христа именно «через Него» мы все «имеем доступ к Отцу, в одном Духе» (Еф. 2:18; Евр. 4:16). Как и всё дело Христа, этот доступ — благодать, дар, данный независимо от наших заслуг. Временами мы терпим неудачу даже в своих молитвах, потому что наши желания нечисты и мы просим того, что противно Божьей воле (Иак. 4:3). Но нам не нужно отчаиваться, потому что «мы имеем ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, праведника» (1 Ин. 2:1–2; ср. 4:10; Притч. 15:29; Иак. 5:16). И если мы становимся праведными через праведность Христа, то и наш доступ к Отцу — через собственный «доступ» Сына, то есть через Его близкое отношение к Отцу как Сына.

Сводим всё воедино

Чтобы ощутить всю силу того, как тринитарное богословие влияет на наше понимание молитвы, нужно на мгновение отступить назад и соединить эти части. Ходатайство Духа внутри нас едино с ходатайством Сына за нас. Когда Дух сообразует нас со Христом, изнутри формируя содержание и образ наших молитв, Он тем самым делает нас участниками молитвы Самого воплощенного Сына. Он дает нам ум Христов — ум нашего великого Первосвященника, Который ходатайствует за нас. И хотя молитва Христа включает многое, она находит свое завершение в видении Его славы, где мы Духом созерцаем Отца в сыновней близости. Иными словами, чем больше наши молитвы уподобляются Христу, тем больше мы сами уподобляемся Христу, и потому тем больше наши сердца и желания формируются собственным отношением Сына к Его Отцу. Короче говоря, тем больше наши сердца формируются славой Божьей.

В этом свете молитва Христа за нас — это то, что Сын принимает наше состояние в Свою собственную Личность и вовлекает нас в отношения взаимного прославления, существующие между Отцом, Сыном и Духом. Вот почему через Христа в Нем «"аминь", — в славу Божию» (2 Кор. 1:20)¹; вот почему мы «хвалимся надеждою славы Божией» (Рим. 5:2). В молитве мы деятельно участвуем в славном общении Троицы. Будучи включены во взаимное прославление Троицы через Сына Духом, мы очищаем свои желания и сообразуем их с Божьими желаниями преизобилием и притягательной силой Божьего «желания», выраженного во взаимном прославлении Отца, Сына и Святого Духа. Молитва — это то, где наш ум и наши чувства влекутся к Божьей славе и тем самым очищаются от ветхого в них и обновляются.

В конечном счете молитва по праву окутана тайной, потому что она касается глубочайшей тайны нашего спасения — нашего причастия Божескому естеству (2 Пет. 1:4). Молитва, понимаемая в свете Троицы, — дар неизмеримого значения, потому что она вводит нас в общение неизмеримой глубины. Это так потому, что молитва — установленное Богом средство привлекать нас к Себе, освящая для Себя наш ум и волю, чтобы мы могли деятельно участвовать в Его собственной внутритроичной славе через Сына и Духом. Богословы прошлого могли говорить о молитве как о славном Божьем даре. В свете Троицы у них были для этого веские основания.

1. Примечание переводчика: автор цитирует английский перевод: «Вот почему через Него мы произносим наше "аминь" Богу во славу Его». В Синодальном переводе: «ибо все обетования Божии в Нем "да" и в Нем "аминь", — в славу Божию, через нас». ↩

Перевод публикуется с разрешения 9Marks. Оригинал: «What the Doctrine of the Trinity Means for Prayer»