Что могут петь страдающие христиане?

Карл Труман начинает с того, что многие евангельские христиане с отвращением относятся к учению о здоровье, богатстве и успехе, которое проповедуют телевизионные проповедники. Мысль о том, что христианство, в центре которого стоит страдающий Раб, обещает земное благополучие, кажется им кощунством. Но Труман видит более тонкую опасность: эти ложные учения могли незаметно проникнуть в евангельскую жизнь, повлияв не столько на богословие, сколько на ожидания. Мы живём в обществе, которое считает комфорт и счастье правом каждого, и это влияет на то, как мы поём и молимся.

Где плач псалмопевцев?

Труман делает одно наблюдение: псалмы, собственный песенник Библии, почти исчезли из современного западного евангельского собрания. Он не уверен в причинах, но подозревает, что дело в том, что значительная часть Псалтири — плачи. Мир, конечно, не будет ценить слабость псалмопевца. Но очень тревожно, когда эти вопли исчезают из языка и поклонения церкви.

Возможно, церковь не чувствует нужды плакать. Тогда она заблуждается насчёт своего здоровья, численности, влияния и духовной зрелости. А вероятнее, она так глубоко напилась из источника культуры успеха, что разучилась говорить о скорби. Но состояние человека тяжело, и христиане, знающие лукавство сердца и ищущие лучшего отечества, должны это знать. Постоянная диета из бодрых песен создаёт нереалистичные ожидания: будто христианская жизнь — непрерывная радость. А когда приходят скорбь, болезнь или разочарование, людям нечего петь.

Библейские портреты верующих не оставляют места такой иллюзии. Посмотрите на Авраама, Иосифа, Давида, Иеремию и псалмопевцев. Много мучений, много плача, иногда отчаяние, и радость, когда она приходит, тем глубже. Псалмопевец говорит с собой: «Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего» (Пс. 41:6). Это язык, которым христианин может пройти через тьму, не теряя веры.

Без псалмов страдает и благовестие

Однажды Труман предложил на церковном собрании дать псалмам больше места в поклонении, и один возмущённый человек ответил, что такой взгляд выдаёт сердце, равнодушное к благовестию: неверующим нужны радостные песни. Труман убеждён в обратном. Именно исключение опыта и ожиданий псалмопевцев из нашего поклонения во многом подорвало благовестие церкви. Мир полон страдания, и церковь, которая умеет говорить только о радости, кажется страдающему человеку нереальной. Он задавал разным евангельским аудиториям вопрос, что могут петь в церкви страдающие христиане, и каждый раз слышал смех, как будто сама мысль о сокрушённом или одиноком христианине в собрании нелепа.

Молитвы и стремления

Труман предлагает посмотреть и на содержание молитв. Как часто Авраам, Моисей и Павел молились о здоровье, мирском успехе и личном счастье? Как наши заботы соотносятся с их заботами? И на наши стремления: многие студенты-богословы говорят, что хотят заниматься тем, что им нравится. Но жизнь нужно строить не на личном удовлетворении, а на самоотвержении и служении, которые показывает Библия. Проблема упадка западной церкви, по мнению Трумана, не в методах и не в социологии, а в нравственности: церковь продала душу ценностям общества потребления.

Что делать? Читать псалмы снова и снова, пока не освоишь их словарь и грамматику, чтобы изливать сердце перед Богом в плаче. Тогда будут силы пережить собственные времена страдания, отчаяния и разбитого сердца. Пропитать псалмами проповедь, жизнь церкви и семьи. А в отношении личных стремлений помнить слова апостола: «Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба» (Флп. 2:5–7).

Важно понимать, что Труман не против радости. Псалмы плача почти всегда заканчиваются упованием и хвалой. Но эта радость рождается не из отрицания боли, а из встречи с Богом посреди неё. Церковь, которая поёт только о радости, лишает страдающих членов языка, которым они могли бы прийти к этой настоящей радости. А церковь, которая умеет плакать перед Богом, становится убежищем для разбитых сердец.

Наш контекст

Славянские евангельские церкви пережили гонения, и их старые песни полны скорби, надежды на небо и верности в страданиях. Но в последние десятилетия, особенно в эмиграции, репертуар часто стал бодрым и лёгким. Вопрос Трумана стоит задать и нам: что может петь в нашем собрании вдова, человек с тяжёлой болезнью, родители, похоронившие ребёнка? Псалмы и старые гимны дают ответ.

Для наших церквей