Выступление или общее пение?

Этот короткий ответ говорит о двух опасностях исполнительской музыки в собрании, то есть музыки, которую исполняют одни, а остальные слушают. Первая опасность: такая музыка может направить внимание на исполнителей или на саму музыку, а не на Бога. Вторая: она может воспитывать культуру пассивности и развлечения.

Внимание к исполнителю

Первая опасность знакома каждому, кто бывал на хорошем концерте. Мы восхищаемся мастерством, голосом, слаженностью. В этом нет ничего дурного на концерте. Но в собрании церкви цель другая. Если люди уходят, обсуждая, как прекрасно пел солист, а не то, о чём была песня и к Кому она обращена, музыка не достигла цели. Павел пишет: «Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа» (2 Кор. 4:5). То же можно сказать и о пении.

Культура развлечения

Вторая опасность глубже. Во многих культурах, особенно на Западе, люди привыкли, что их развлекают: профессиональные актёры на экране, профессиональные музыканты в наушниках. И эти ожидания люди приносят в церковь. Но христианское поклонение по сути не развлечение. Это активное, личное обращение к Богу. Когда христиане собираются поклоняться Богу, они должны быть не пассивными потребителями, а активными участниками.

Это касается не только музыки. Человек, который привык быть зрителем, будет слушать и проповедь как выступление, оценивая её по тому, насколько она была интересна. Он будет оценивать молитвы по красноречию, а всё собрание — по тому, понравилось ли ему. Церковь, которая воспитывает участников, а не зрителей, учит людей слушать Слово, чтобы исполнять его, и петь, чтобы славить Бога.

Есть ли место исполнению?

Оставляет ли это место для исполнения? Небольшое, если оно вообще есть, отвечают авторы. Некоторое исполнение, по-видимому, укладывается в рамки того, что Павел называет назиданием друг друга в пении: «назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу» (Еф. 5:19). Но церквям на Западе сегодня, возможно, стоит свести исполнение к минимуму, а общее пение сделать как можно больше.

Это не значит, что хор или солист никогда не могут петь в собрании. Песня, исполненная одним человеком, может назидать, если её слова ясны и если церковь слушает её как обращённое к ней слово. Но такие моменты должны оставаться исключением, а не основой собрания. Главный голос в пении церкви — голос самой церкви.

Практически это значит, что музыканты должны думать прежде всего о том, как помочь церкви петь. Подходят ли тональности для обычных голосов? Не заглушают ли инструменты пение зала? Знакомы ли песни людям? Не слишком ли сложны мелодии? Ответы на эти вопросы показывают, служит ли музыка общему пению или превращается в выступление.

Хороший признак здорового пения — когда люди слышат друг друга. Если в зале громко звучит только сцена, а голоса церкви тонут, что-то не так. Если же церковь поёт так, что её слышно, музыканты достигли главного.

Стоит подумать и о тех, кто стоит на сцене. Постоянное положение исполнителя несёт для музыкантов собственные искушения: желание признания, сравнение с другими, обиду, если их не заметили. Когда музыканты видят себя слугами общего пения, а не выступающими, им легче служить смиренно и радоваться тому, что церковь поёт, а не тому, что их хвалят.

Общее пение — одна из немногих частей собрания, где говорит вся церковь. Проповедь звучит из уст одного человека, молитву ведёт один брат, а в пении каждый член церкви открывает рот и исповедует веру вместе с другими. Поэтому сокращать общее пение ради исполнения значит лишать церковь одного из главных способов участвовать в собрании.

Пресвитеры могут поддерживать музыкантов в этом, благодаря их не за впечатляющее исполнение, а за то, что церковь хорошо пела.

Наш контекст

В русскоязычных церквях давно есть традиция хоровых и сольных номеров, иногда их в собрании бывает очень много, а общего пения мало. В других церквях группа прославления звучит как концерт, и зал скорее слушает, чем поёт. Пресвитерам стоит оценить, сколько времени собрание отводит общему пению и сколько исполнению, и при необходимости постепенно сместить равновесие в сторону участия всей церкви, с любовью объясняя причины хористам и музыкантам.

Для наших церквей