Библейский принцип или библейский идеал: как не спутать их в устройстве церкви

Мы оба были кальвинистами. Мы оба были убеждены в крещении верующих. Мы оба соглашались, что членство в церкви библейское. Мы даже соглашались, что конгрегационализм библейский. Мы оба ценили 9Marks.

Но на практике мы на самом деле не соглашались. Он считал, что я слишком придирчив и идеалистичен. Я считал, что он слишком прагматичен. На бумаге казалось, что мы согласны, — но на практике мы расходились в том, как наши общие идеи должны воплощаться в реальных решениях церковной жизни.

Так что же терялось при переводе?

По моему опыту, когда люди называют что-то «библейским», они имеют в виду как минимум две разные вещи. Это может означать: «Это то, что Бог установил для нас, и поэтому мы обязаны это делать», или же: «Это согласуется с более важными вещами, которые Бог заповедал, и служит хорошим примером, поэтому мы вольны это делать — и, вероятно, даже должны».

Ближе к практике

На практике это отражается в том, как мы говорим о библейском церковном устройстве. Оно может быть либо необходимым для верности, либо чем-то желательным, что помогает нам быть верными.

Что такое принцип? Что такое идеал?

Иными словами, практические выводы из нашей экклезиологии расходятся потому, что одни видят в библейском учении о церковном устройстве обязывающие принципы, а другие — идеалы, к которым Божьему народу стоит стремиться. В Писании нам даны и принципы, и идеалы, и мы должны уметь отличать одно от другого.

Принцип помогает понять, как жить. Идеал говорит, куда хотелось бы прийти. Принцип направляет ваши действия независимо от ситуации. Идеал обычно направляет ваши действия, но лишь постольку, поскольку это касается цели, которой вы хотите достичь.

Принцип тверд в том смысле, что не меняется в зависимости от внешних обстоятельств. Но он и гибок, поскольку дает руководство, применимое в любых обстоятельствах и контекстах. Подлинно библейский принцип — тот, который устанавливает для нас Библия, поэтому сам по себе он никогда не вступает в противоречие с требованиями реальности, даже если наше применение этого принципа может вступать.

Идеал кажется гибким, потому что идеалы по самой своей природе признают расстояние между тем, как обстоят дела, и тем, как они должны обстоять. Но они могут сковывать, если мерилом успеха для вас становится достижение идеала.

В служении много и принципов, и идеалов. Если мы их спутаем, то либо будем требовать того, чего Бог для верности не требует, либо пренебрежем какой-то стороной верности.

Почему это важно: церковь как одно собрание

Возьмем то, что сегодня часто преподносят как проверку серьезности в вопросах экклезиологии: «модель одного богослужения». С одной стороны, те, кто ее поддерживает, могут иметь в виду, что одно богослужение — идеал для церковной общины. Это наилучшее положение для жизни церкви, но внешние обстоятельства могут повлиять на то, сможет ли конкретная церковь действительно так жить. С другой стороны, согласие с ней может означать понимание того, что библейское определение «церкви» по сути подразумевает одно собрание. В представлении такого брата (то есть меня) «модель одного богослужения» — это не столько подход, сколько признание библейской реальности того, чем церковь попросту является.

Видно, как это меняет их возможный ответ на вопрос, стоит ли церкви переходить на два богослужения. Если это идеал, то два богослужения — приемлемый (хотя, возможно, достойный сожаления) вариант, в зависимости от обстоятельств. Если это принцип, то даже там, где две общины считают себя одной церковью, принципиальное определение того, что такое церковь, должно направлять и наставлять даже то, как вы как пастор относитесь к этим двум церквям и руководите ими.

Почему это важно: этническое разнообразие в руководстве

Поговорим о другой стороне церковной жизни, которая волнует больше христиан: об этническом разнообразии в руководстве церкви. Здесь различие между идеалом и принципом тоньше, но столь же важно для жизни и единства церкви.

Церковь должна быть открытой и действовать на опережение, стремясь к единству во Христе, единству, которое должно превосходить этнические границы. Библейский принцип таков: если даже иудеи и язычники — сонаследники, составляющие одно тело (Еф. 3:6), то менее значительные этнические разделения среди нас, язычников, не должны определять Тело Христово. Это библейский принцип, и я бы сказал, что верность этому принципу должна включать больше, чем просто открытость к тому, чтобы в вашу церковь вступали люди, не похожие на вас. Она должна включать активные усилия по устранению препятствий и преодолению естественных барьеров, которые существуют из-за нашей истории и наших собственных грешных сердец.

И все же мы рискуем возвысить человеческие предания до уровня Божьих заповедей, если скажем, что в руководстве церкви обязательно должно быть этническое разнообразие. Это идеал, и многие церкви в тот или иной момент попросту не могут его достичь. Поэтому если мы говорим так, будто этнически разнообразный совет пресвитеров — требование для верной церкви, то сколько церквей — в сельской Америке и там, где большинство белое, в деревнях, населенных одним племенем, или в странах с ограниченной иммиграцией, — мы невольно осуждаем?

Заключение

Очень легко превратить в идеал принцип, который кажется нам слишком трудным или нереалистичным для нашего контекста. Но прежде всего мы должны спросить, требует ли Библия этого так называемого принципа или нет. Кроме того, легко «возвести в принцип» то, что нам глубоко дорого и что мы мечтаем видеть в жизни своей церкви, не осознавая, что то, к чему мы стремимся, — идеал, а не необходимое условие верности.

Чтобы проводить здесь тщательные различия, недостаточно кабинетного богословствования. Эти различия действительно оградят пасторов и руководителей церквей от навязывания своих стандартов другим церквям. Они также оградят нас от пренебрежения теми Божьими заповедями, которые кажутся нам слишком трудными или непрактичными.

Перевод публикуется с разрешения 9Marks. Оригинал: «The Wide Chasm Between Biblical Principles and Biblical Ideals»