От учения о спасении к учению о церкви: что случилось с новым кальвинизмом

В 2008 году журналист Коллин Хансен выпустил книгу о молодых американцах, которые неожиданно для многих открыли для себя реформатское богословие. Он хорошо описал, как, где и когда распространялся новый кальвинизм, но не смог ответить на вопрос почему. Через десять лет он возвращается к теме. Ответ, по его словам, пришёл из неожиданного источника — от католического философа, который исследовал, как Запад стал светским. А вместе с ответом пришло понимание главного испытания для этого движения.

Философ показал, что в нашу эпоху изменилось не только число верующих, но и само представление о Боге. Даже многие посещающие церковь видят в Нём далёкое существо, которое хочет, чтобы люди были хорошими и счастливыми. Социологи назвали такую веру морализаторским терапевтическим деизмом: быть хорошим, чувствовать себя хорошо. Бог в этой картине может быть богом только на наших условиях. Поэтому крест, гнев Божий и искупление кажутся современному человеку непонятными и даже отталкивающими.

Хансен делает вывод: светская эпоха сужает выбор. Либо Бог за тебя на твоих условиях, либо Бог Сам устанавливает условия. Реформатское богословие привлекло молодых людей именно тем, что не льстило им. Оно говорило о Боге великом и непостижимом и одновременно близком и сострадающем, о Боге, Который не служит нашим прихотям, но так возлюбил, что отдал Сына на крест. Такая вера требовательнее, чем бесконечные развлечения смартфона, и потому убедительнее.

Писание подтверждает эту логику. Ничто так не смиряет и не воодушевляет, как знание, что Бог избрал нас в Нём прежде создания мира (Еф. 1:4). Господь предупреждает, что жизнь человека не зависит от изобилия его имения (Лк. 12:15). Бог, Которого заботит больше, чем наше самочувствие, достоин поклонения. Хансен замечает, что это учение действует как крепкое лекарство: горько, но даёт христианам хребет.

Самое важное наблюдение статьи — перемена фокуса. Десять лет назад многие опасались, что молодые кальвинисты будут раскалывать церкви и деноминации, используя учение о предопределении как дубинку против оппонентов. Этого в основном не произошло. Хансен объясняет почему: внимание движения сместилось с учения о спасении на учение о церкви. Кальвинизм перестал быть теорией для споров и стал богословием, в котором живут.

Это смещение сопровождалось и ревностью о миссии. Церкви, связанные с движением, стали отправлять множество миссионеров и насаждать новые общины. Молодые реформатские пасторы отвергали манипулятивные призывы к решению и не сводили смысл церкви к евангелизму, как это делали церкви, ориентированные на ищущих. Но они горячо любили миссию и видели поместную церковь как место, где совершается Божий замысел искупления. Многие из них учились у пасторов, которые десятилетиями воспитывали новые поколения служителей.

Перемена, которую описывает Хансен, глубоко библейская. Учение о спасении не висит в воздухе: тех, кого Бог избрал и призвал, Он соединяет в тело. Павел в Послании к Ефесянам переходит от избрания (Еф. 1) к единству иудеев и язычников в одном теле (Еф. 2) и к тому, что Божья премудрость открывается через церковь (Еф. 3:10). Доктрины благодати, оторванные от жизни церкви, легко делают человека гордым спорщиком. Доктрины благодати, воплощённые в общине, рождают смиренных служителей.

Хансен предупреждает и об угрозе: движение, выросшее вокруг известных проповедников, конференций и интернета, рискует остаться без корней, если его последователи не укоренятся в поместных церквах. Знаменитости приходят и уходят, а верность проверяется годами служения в обычной общине.

Наш контекст

В славянском евангельском мире последние двадцать лет тоже растёт интерес к реформатскому богословию. Молодые люди читают переводы пуританских и современных авторов, смотрят проповеди в сети. Иногда это приводит к спорам и расколам: учение о суверенитете Бога становится знаменем, а несогласные — врагами. Многие пасторы с тревогой смотрят на молодых кальвинистов в своих общинах.

Опыт, о котором пишет Хансен, подсказывает выход. Самое здоровое, что может произойти с таким интересом, — переход от споров о спасении к любви к церкви: к служению в поместной общине, к послушанию пресвитерам, к терпеливому ученичеству. Пасторам стоит не отталкивать таких людей, а учить их, что доктрины благодати должны делать их самыми смиренными и верными членами церкви.

Для наших церквей