Соцсети разделяют церкви: что противопоставить им

Клэр Морелл начинает с цифр: по оценкам исследователей, человек в среднем проводит в социальных сетях около двух с половиной часов в день, а средний христианин читает Библию меньше получаса. Это, по её словам, проблема ученичества. Голоса в сетях становятся всё громче, и голоса пасторов теряются в шуме. Чтобы понять, как учить учеников в этой среде, нужно сначала увидеть вред, заложенный и в устройстве социальных сетей, и в их содержании.

Устройство соцсетей не нейтрально, говорит Морелл. Они созданы так, чтобы вызывать зависимость. Их бизнес-модель — сбор данных: сервис бесплатен, потому что товар — сам пользователь. Мы платим временем, вниманием и данными, которые продаются рекламодателям, а чтобы продать больше рекламы, нас нужно как можно дольше удерживать. Для этого служат алгоритмы, которые показывают то, что мы хотим видеть. Это смертельное сочетание: алгоритмы плюс наша греховная склонность наслаждаться тем, что угождает плоти.

Мы не любим разбираться с иными точками зрения и не открываем такие публикации, и со временем платформа перестаёт их показывать. Алгоритмы загоняют нас в пузыри и эхо-камеры и поощряют сенсационное, преувеличенное и крайнее. В результате общественный разговор поляризуется, а церкви раскалываются. Кроме того, сама конструкция платформ побуждает выставлять себя напоказ ради чужого одобрения, и кнопка одобрения резко усилила эту тенденцию. Поощряя самолюбование, сети питают в сердцах зависть, горечь и недовольство.

Всё это порождает содержание, которое торгует тем, что Писание называет так: «похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1 Ин. 2:16). Морелл приводит примеры: порнография, распространяемая на крупных платформах; видео, которые затягивают подростков в темы наркотиков и сексуальной распущенности; контент о расстройствах пищевого поведения и самоповреждении, который особенно навязывают девочкам-подросткам; подростки, ставящие себе редкие психические диагнозы по роликам. А ещё сети активно продвигают ценности, прямо противоположные христианским, в вопросах пола и сексуальности.

Как же отвечать? Пётр снова и снова призывает к трезвению: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет. 5:8). В отношении сетей, говорит Морелл, нужно быть бдительными и ставить ясные границы. Может быть, стоит вовсе уйти из соцсетей или делать полные перерывы на время. По крайней мере, нужно следить, чтобы за неделю мы проводили в сетях не больше времени, чем в Слове Божьем и с Божьим народом. Она вспоминает слова одного известного проповедника о том, что одним из великих применений соцсетей будет доказательство в последний день, что безмолитвенность происходила не от недостатка времени.

Родители и пасторы должны быть примером. Родителям, по словам Морелл, придётся учить детей, что жизнь пришельцев и странников означает отказ от той свободы в соцсетях и смартфонах, которая есть у других детей. «Возлюбленные! прошу вас, как пришельцев и странников, удаляться от плотских похотей, восстающих на душу» (1 Пет. 2:11). Пасторам нужно избегать нездоровой страсти к спорам и словопрениям, от которых происходят «зависть, распри, злоречия, лукавые подозрения» (1 Тим. 6:4), и показывать то, о чём Павел пишет дальше: «преуспевай в правде, благочестии, вере, любви, терпении, кротости» (1 Тим. 6:11). Морелл предлагает спросить благочестивого друга или даже критика, какой из этих двух списков лучше описывает ваше поведение в сети.

Апостолы ценили общение лицом к лицу. Павел пишет римлянам, что хочет увидеть их, чтобы «утешиться с вами верою общею, вашею и моею» (Рим. 1:12). Противостоять культуре самовыражения в сетях можно, ставя на первое место живые отношения, и лучше всего — в поместной церкви. Морелл советует по возможности проводить малые группы, воскресную школу, изучения Библии и тем более богослужения вживую, а не онлайн. Если член церкви опубликовал что-то, с чем вы не согласны, поговорите с ним лично, а не в комментариях. Такие разговоры трудны, но они укрепляют единство, а поляризующие перепалки в сети разделяют.

Всё это Морелл сводит к одному слову: любовь. Вместо самовыражения — самоотдача. «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф. 20:28). Эта жизнь не о нашей славе и не о том, чтобы выразить или найти себя, а о том, чтобы любить и созидать Его Церковь и прославлять Христа.

В конце концов, говорит Морелл, всё упирается в вопросы авторитета и доверия. Наш личный алгоритмический опыт стал главным авторитетом, а поскольку алгоритм даёт нам то, чего мы хотим, мы сами стали себе последней инстанцией. Писание же указывает на авторитет родителей, пасторов, церкви и прежде всего Слова Божьего. Доверяем ли мы незнакомым голосам в сети больше, чем пасторам, которые нас крестили, молятся за нас и проповедуют нам? А пастор не пишет ли для своей аудитории в сети в ущерб пастве, вверенной ему Богом? Вернуться в эпоху до технологий невозможно, но управлять собой нужно. Бог предупреждал Каина о грехе: «он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт. 4:7).

Наш контекст

В славянских семьях смартфон часто появляется у ребёнка очень рано, а родители-христиане не задумываются о том, что он видит. Подростки из церковных семей проводят в лентах часы и формируют взгляды на мир там, а не дома и не в церкви. Взрослые члены нередко больше доверяют популярным проповедникам и блогерам в сети, чем собственным пресвитерам, а споры между общинами разгораются в комментариях.

Пресвитерам стоит помогать родителям ставить детям ясные границы, самим подавать пример трезвого отношения к сетям, сохранять живые собрания и встречи как главное место общения и учить церковь решать разногласия лично, а не публично в интернете.