Просто, но верно: чего нельзя упустить, объясняя христианство неверующим

Каждому поколению христиан поручены две задачи. Первая обращена вовне: ясно и просто объяснить вечное Евангелие неверующим современникам, понимая, какие препятствия выстроены в их умах. Вторая обращена внутрь: хранить эту весть от искажения, сверяя слова, которыми мы её излагаем, с Писанием. Энди Дэвис, рецензируя популярную книгу Тома Райта, формулирует это так: христианство нужно объяснять просто, но верно Писанию, иначе простота окажется просто вредом. Книгу Райта многие рекомендовали как достойную преемницу знаменитой апологетической книги Льюиса, которую можно дать неверующему коллеге, и потому к ней особый спрос.

Дэвис честно перечисляет достоинства. Замысел книги похвален, автор остроумен и вдумчив, умеет находить яркие образы. Первая часть говорит о четырёх отголосках голоса Божьего в человеческой душе: жажде справедливости, тяге к духовному, потребности в отношениях и влечении к красоте; это хороший мост для разговора с неверующими где угодно. Райт ясно показывает, что Бог не растворён в творении и не отстранён от него, а небо и земля пересекаются, прежде всего в Иисусе. Он твёрдо отстаивает телесное воскресение Христа, богодухновенность Писания (2 Тим 3:16) и брак мужчины и женщины, а также напоминает о великом замысле искупления всего творения, исправляя узкий индивидуализм, для которого спасение — лишь бегство с гибнущей планеты.

Но при всех дарованиях автора книга, по мнению Дэвиса, не излагает ясно ряд основ веры. Главное — она не предупреждает грешника с нежностью и ясностью о его опасности и не зовёт бежать ко Христу и Его Кресту как единственному средству от вины перед святым Богом. Вопрос не в том, верит ли сам Райт, что Иисус — Христос, Сын Бога Живого. Вопрос в том, приведёт ли книга неверующего к этому исповеданию. О Божестве Христа говорится так, будто Иисус постепенно пришёл к осознанию Своего призвания, размышляя над пророчествами, наподобие того, как человек понимает, что призван быть художником или механиком. Евангелия же показывают иное: Отец прямо засвидетельствовал о Нём, сказав, что Он — Сын Возлюбленный (Мк 1:11), и Сам Отец свидетельствует о Сыне (Ин 5:37).

Самый серьёзный пробел — Крест. В рассказе об истории Израиля почти нет жертвенной системы, Дня очищения, пасхального агнца — всего того, что Послание к Евреям называет тенью грядущей реальности. О самой смерти Христа сказано кратко, а её смысл сводится к выражению, что Он исчерпал силы зла. Писание же описывает Крест многими языками: судебным (закон нарушен, наказание понесено), языком победы над личным врагом — диаволом (Кол 2:15; Евр 2:14–15), языком выкупа ценою драгоценной Крови (1 Пет 1:18–19) и языком примирения и умилостивления (Рим 3:23–25; Кол 1:21–22). Опуская это, книга теряет то, что Крест есть величайшее явление славы Божьей, Его правосудия, гнева, милости и любви.

Дэвис замечает: Крест мог бы стать идеальным ответом на четыре отголоска, с которых начинает Райт. Жажда справедливости утоляется на Кресте, где Бог явил Свою правду, оставаясь праведным и оправдывая верующего (Рим 3:26). Тяга к духовному находит путь новый и живой в само присутствие Божье (Евр 10:20). Потребность в отношениях исполняется в мире с Богом и в разрушении вражды между людьми (Еф 2:14–17). А красота открывается в воскресении и новом творении, следующих за Крестом.

С этим связаны и другие пропуски. Если закон не обличает личный грех, грех становится таким же расплывчатым, как безличные силы зла; Райт называет его упущенной возможностью. Но всякий, делающий грех, делает и беззаконие (1 Ин 3:4), и закон дан, чтобы познавался грех (Рим 3:20). В книге нет ада и Судного дня, нет страстного призыва пророков, Иоанна Крестителя и апостолов спасаться от наступающего гнева (Мф 3:7; Деян 2:40). Слабо звучат Великое поручение и рост в святости. Рассуждения о позднем составлении книг Писания и толкование видения Сына Человеческого (Дан 7:13–14) не как пророчества о Христе, а как образа верного народа подрывают доверие к Слову, хотя Сам Иисус привёл именно этот текст перед первосвященником (Мк 14:62). Наконец, слишком мягкие слова о других религиях вредят самой апологетической цели. Вывод Дэвиса: книга вдумчивого учёного, но если её видение станет нормой, пострадает распространение Царства.

Наш контекст

В русскоязычных церквах тоже ищут хорошие книги для неверующих, и сегодня на русском доступно немало переводных изданий с громкими рекомендациями. Соблазн велик: дать человеку что-то современное, интеллектуальное, не отпугивающее. Но книга, которая говорит о смысле, справедливости и красоте и при этом молчит о грехе, Кресте и суде, может оставить читателя заинтересованным, но не спасённым.

Пресвитерам стоит внимательно проверять литературу, которую церковь раздаёт и рекомендует, и учить членов церкви самим ясно излагать Евангелие: Бог свят, мы согрешили, Христос умер вместо нас и воскрес, нужно покаяться и поверить. Можно начинать разговор с жажды справедливости или красоты, но нельзя на этом заканчивать. Простота хороша, когда она верна Писанию и приводит человека ко Кресту.