Евангелие восстановления или Евангелие спасения: о чём весть Церкви

Гейб Лайонс, известный организатор конференций для молодых христианских лидеров, написал смелую книгу о стратегии Церкви в новом веке. Её две главные мысли: эпоха, когда общество считало себя христианским, закончилась, и в этой растерянной ситуации есть лучший путь — стать восстановителями, силой, которая исцеляет сломанный мир и одновременно провозглашает Евангелие. Оуэн Страчан, лично знающий автора как скромного и вдумчивого человека, приветствует его желание помочь Церкви, но задаёт книге несколько вопросов, и ответы на них важны далеко за пределами одной страны.

Первый вопрос: является ли Евангелие восстановления библейским Евангелием? Лайонс считает привычное изложение Евангелия усечённым: будто смерть Христа — лишь билет в хорошую загробную жизнь. История начинается в совершенном саду и заканчивается восстановлением всего, и именно восстанавливающее дело Иисуса, по его словам, — главное. Страчан соглашается, что Евангелие можно обеднить, и что номинальное христианство — плод слабой проповеди. Но он видит опасность в том, что Евангелие переписывается в сторону восстановления и уходит от спасения. Обновление всего творения — славная истина, но в центре его стоит спасение грешников. Смысл Божьего дела не в обновлённом мире как таковом, а в том, что народ, искупленный Кровью, будет жить и царствовать с Ним. Евангелие просто и по сути направлено на спасение, хотя его последствия безмерно широки. Это Евангелие Царствия Божьего (Мк 1:14), и всякое доброе дело граждан Царства свидетельствует о силе Креста и воскресения.

Второй вопрос: состоит ли миссия Церкви в восстановлении? Лайонс опирается на первую главу Послания к Колоссянам, где говорится о примирении всего через Кровь Креста. Но, замечает Страчан, этот текст говорит о том, что сделал Христос, а не о том, что поручено нам. Ближе всего к нашей задаче там слова Павла: Его мы проповедуем, вразумляя всякого человека, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе (Кол 1:28). Опасно приписывать себе всё, что совершил и совершит Христос. Мы не умираем за грехи и не судим народы; мы не можем сделать то, что будет только в конце истории, когда волк будет жить вместе с ягнёнком (Ис 11:6). Отождествление Христова дела с нашим кажется безобидным в мелочах, но в истории оно не раз приводило к тому, что христиане видели себя завоевателями от имени Христа.

Третий вопрос: были ли Христос и Павел прежде всего восстановителями? Иисус действительно исцелял, принимал отверженных и любил грешников, и главный акцент Его служения — милость. Но в Его учении звучит и сильная нота суда и предупреждения. Он говорит, что пришёл принести не мир, но разделение (Лк 12:51), и что верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нём (Ин 3:36). Павел с любовью шёл к грешникам, но обличал Петра в лицемерии (Гал 2:11), писал о грехе язычников (Рим 1) и горел ревностью о чистоте коринфской церкви. Наша первая задача — быть святыми (1 Пет 1:16).

Четвёртый вопрос: скучно ли благовестие? Лайонс пишет, что призыв рассказывать другим, как спастись с гибнущей планеты, многим кажется скучным, а восстановление даёт работу миллионам незанятых христиан. Страчан соглашается, что Церковь порой создаёт впечатление, будто единственное значимое дело христианина — евангелизация, и это неправда: Бога прославляют и смена пелёнок, и честный труд. Но разве апостолы скучали? Они перевернули вселенную (Деян 17:6), на всякую душу нашёл страх (Деян 2:43), а они радовались, что удостоились принять бесчестие за имя Господа (Деян 5:41). Их ревность питалась ясным пониманием Божьего гнева и вечной участи нераскаявшихся.

Пятый вопрос касается истории: неужели христиане только сейчас открыли служение обществу? Страчан напоминает о многих поколениях евангельских верующих, которые основывали воскресные школы, боролись с рабством, щедро помогали бедным и при этом твёрдо держались исторического Евангелия. Как пишут о Джонатане Эдвардсе, он не выставлял этого напоказ, но любил помогать бедным. Традиционное Евангелие не заглушало милосердия и творчества; верующие были солью и светом (Мф 5:13–16) как плодом своей веры.

Страчан ценит в книге стремление осмыслить время и сильное учение о призвании: всякий христианин в любом деле может и должен трудиться честно, превосходно и для Господа. Но не нужно смешивать учение о спасении с учением о призвании. Всё, что христиане делают во славу Божью, — часть их служения, но не всё одинаково важно. Не стоит ни противопоставлять проповедь делам, ни терять первенство проповеди. Наш главный кризис — кризис праведности: Бог требует совершенной праведности, а у нас её нет. Ответ на него — не обновлённая новизна, а заново понятое древнее Евангелие о Боге, оправдывающем нечестивого (Рим 4:5).

Наш контекст

Похожие споры доходят и до русскоязычных церквей. Молодое поколение, уставшее от замкнутости общин и от проповеди, которая знает лишь призыв к покаянию, охотно принимает идеи о преображении общества, социальном служении и культурном влиянии. Старшее поколение нередко подозревает в этом отход от Евангелия. Обе стороны рискуют потерять равновесие: одни сводят веру к спасению души без последствий для жизни, другие — к улучшению мира без вести о Кресте.

Пресвитерам важно ясно учить: сердце Евангелия — спасение грешников через смерть и воскресение Христа, а добрые дела, милосердие и честный труд — его плоды и свидетельство. Стоит радоваться, когда члены церкви служат ближним, помогают нуждающимся и трудятся с усердием, и в то же время сохранять первенство проповеди и благовестия в жизни собрания, не позволяя ему превратиться в общественный проект.