Как пасти церковь, когда умирает её пастырь

Пасторы привыкают в один день быть и в родильном отделении, и у постели умирающего, плакать с плачущими и тут же радоваться с радующимися (Рим. 12:15). Опасность в том, что эти роли можно исполнять по привычке. Боб Джонсон пишет о времени, когда привычка не помогала: его многолетний сослужитель, пресвитер и пастор молодёжи, заболел тяжёлой неизлечимой болезнью и умер через год с небольшим после диагноза. Они служили вместе больше двенадцати лет, их семьи были близки. Джонсону пришлось думать сразу о двух вещах: как пасти умирающего пастыря и как пасти церковь, теряющую его.

Пасти умирающего пастыря

Для пастора есть искушение позволить служению определять свою личность, и такое же искушение — оценивать других служителей по их пользе. Был ли этот брат другом лишь потому, что они вместе служили? Заботился ли Джонсон о нём за его вклад в церковь? Если бы он забыл о брате, когда тот перестал быть полезным, это показало бы, что церковь ничем не отличается от любой корпорации. Поэтому он решил не допустить, чтобы больной брат оказался в изоляции и просто ждал смерти дома.

Они вместе говорили о том, как не растратить напрасно время умирания. Брат начал вести страницу в интернете, чтобы церковь знала о его жизни и надежде во Христе. Джонсон попросил его проповедовать в последний раз, пока он ещё мог говорить. Он оставался в штате сколько хотел, сохранял кабинет, мог приходить на собрания служителей и пресвитеров. Когда болезнь отнимала речь, походку и даже шёпот, Джонсон продолжал рассказывать ему о делах церкви, спрашивал его мнения и полагался на его совет, рассказывал, как его служение повлияло на людей, а иногда просто приходил посмотреть вместе футбольный матч. Ближе к концу разговоры стали прямее: молитва, чтение Слова, иногда сквозь слёзы. Это был пастор, которому нужен пастор, брат, которому нужен брат.

Пасти церковь, теряющую пастыря

Джонсон приводит образ: церковь может быть мешком стеклянных шариков или мешком винограда. Шарики лишь иногда ударяются друг о друга и не меняют друг друга. Виноградины со временем срастаются так, что одна становится частью другой. Звучит привлекательно, пока не вспомнишь, что каждая виноградина в мешке подпорчена грехом. Пасторское служение — жизнь внутри этого, где твои слабости видны всем, и естественное желание — спрятаться. Но если служитель живёт на виду у стада, то и умирать ему, видимо, предстоит на виду. Вопрос в том, как дать церкви возможность любить, не обрушив на больного поток посетителей.

Диагноз объявили вместе в конце воскресного служения, долго говорили с церковью и читали Писание. Слова «мы не унываем» (2 Кор. 4:16) стали фразой, к которой церковь возвращалась снова и снова. Последняя проповедь брата и его записи стали ресурсом, которым члены делились с неверующими. В воскресенье, когда церковь чествовала выпускников, по одному представителю от каждого выпуска, прошедшего через его служение, передавали друг другу эстафетную палочку с выгравированными словами Евр. 12:1–2, пока последний не вручил её самому больному со словами «продолжай путь». Похороны спланировали заранее вместе с ним и его женой. После его смерти Джонсон прервал серию проповедей и два воскресенья проповедовал из 2 Кор. 4–5.

Практические вопросы

Смерть штатного служителя поднимает и хозяйственные вопросы: как продолжать платить жалованье, страховку и расходы и при этом найти человека на его служение при скромном бюджете? Церковь Джонсона заранее застраховала пасторов на случай нетрудоспособности, и это покрыло значительную часть жалованья; остальное церковь добавила в дар. Ещё один урок — записывать договорённости. Обещание «мы об этом позаботимся» нужно фиксировать письменно, чтобы не было скрытых ожиданий.

Служение умирающему другу дало Джонсону глубину пастырской заботы, которая, по его словам, помогла брату и обогатила его самого. Быть так близко к страдающему — не только возможность показать ему Христа, но и возможность ближе узнать Христа и участвовать в Его страданиях (Флп. 3:10). А ещё — напоминание о личной заботе, в которой нуждается каждая овца стада.

Для наших церквей

В славянских общинах умирающего служителя обычно окружают молитвой и посещениями, но часто не продумывают остального: как сохранить ему место среди братьев, а не списать «на покой», как помочь семье материально, как говорить с церковью о скорби и надежде воскресения. История Джонсона показывает, что даже смерть пастыря может стать проповедью Евангелия для церкви и для внешних, если пастыри не боятся провести стадо через скорбь открыто и с надеждой.