Настоящий скандал евангельского ума

Автор, церковный историк, рассказывает о сборнике статей об учении о Писании, который готовил вместе с коллегой. Незадолго до сдачи материалов один докладчик на влиятельной богословской конференции публично высмеял проект как попытку вернуться к старому консервативному взгляду на непогрешимость Библии. Через несколько дней один из авторов сборника встревоженно написал, что не хочет, чтобы его имя связывали с таким делом. Этот случай подтвердил давнее подозрение: слишком многие евангельские учёные хотят сидеть на двух стульях. Им нужны благочестие и площадка, которые даёт евангельская среда, но они хотят быть приняты и в университетских кругах. Однако Господь сказал: «Никто не может служить двум господам» (Мф. 6:24).

Странные настали времена. Едва ли проходит год без конференции о будущем евангельской церкви, где среди докладчиков нет человека, представляющего именно то богословие, которое опустошило скамьи, обескровило проповедь и выпотрошило верность Евангелию. Откуда эта жажда одобрения внешнего мира? Автор называет несколько причин.

Первая причина в том, что евангельское движение не понимает, что оно такое. Основано ли оно на опыте нового рождения, на богословских убеждениях или на внецерковных организациях? Опыт без богословия вырождается в субъективную мистику. Богословские убеждения теперь оспариваются самими евангельскими христианами, которые не могут договориться даже в ответе на вопрос Пилата: «что есть истина?» (Ин. 18:38). А организации часто сами становятся частью проблемы или превращаются в средство культа личности. Движение, начавшееся как служение, становится бизнесом, а затем и вовсе обманом.

Вторая причина вытекает из первой. Если движение не понимает, что оно такое, оно не может определить, кто к нему принадлежит. Границы движения всегда видны на человеке, который почти принадлежит к нему, но всё же нет. Древняя церковь видела это на Арии: как бы высоко он ни говорил о Христе, он считал Его творением, и граница прошла так, что он оказался вне её. Соедините неясность евангельской идентичности с нынешним культурным нежеланием кого-либо исключать, и получится рецепт катастрофы. Говори добрые слова об Иисусе, испытывай тёплые чувства при свечах, будь вежлив, и ты уже евангельский христианин. Так в движении оказываются отрицающие заместительную жертву, авторитет Писания, единственность Христа для спасения, оправдание по благодати через веру.

Третья причина в глубоком комплексе неполноценности. Не желая никого исключать, евангельские христиане панически боятся, что исключат их самих. Учёному в такой размытой среде всегда хочется срезать ещё один угол или промолчать о паре неловких убеждений, чтобы получить чуть больше влияния. Особенно силён этот соблазн у библеистов и систематиков, чьи профессиональные сообщества чужды всякой вере в сверхъестественное. Но, как заметил ещё один исследователь, евангельских учёных уважают в академии именно там, где они наименее евангельские. Научная респектабельность и интеллектуальная честность не одно и то же. Для христианина честность определяется одобрением Бога и верностью Его Слову. Апостол спрашивает: «У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога?» (Гал. 1:10).

Наконец, по мнению автора, у слишком многих евангельских учёных мало подлинного честолюбия. Желание получить кафедру, издаваться в престижных издательствах и выступать на научных конференциях встречается часто. Но истинное христианское честолюбие направлено на созидание церкви, на служение народу Божьему. Вклад евангельских учёных в академию в целом скромен, а их время и силы могли бы преобразить церковь. Это не значит, что серьёзная наука под запретом. Но всякая богословская работа должна в конечном итоге служить созиданию святых, опровержению противников Евангелия и ободрению братьев. Писание говорит о дарах, данных «к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова» (Еф. 4:12).

Автор предупреждает, что наступает время, когда вера в Библию как богодухновенное, авторитетное и истинное Слово Божье будет считаться интеллектуальным самоубийством, а несогласие с господствующей сексуальной этикой будет приравниваться к худшим преступлениям. Тогда выбор станет ясным, и тем, кто всю жизнь пытался служить и православию, и академии, никакие интеллектуальные ухищрения не помогут. Известная книга когда-то утверждала, что скандал евангельского ума в том, что его нет. Автор не согласен: скандал не в отсутствии ума, а в том, что в нём осталось слишком мало Евангелия. Евангелист говорит о тех, кто не исповедовал веры открыто, что они «возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию» (Ин. 12:43).

Наш контекст

В наших странах это предупреждение звучит особенно остро. Растёт число молодых богословов, получивших образование за рубежом или в светских университетах, и вместе с дипломами иногда приходят и сомнения в достоверности Писания, и желание выглядеть респектабельно перед учёным миром. Семинарии и богословские журналы испытывают соблазн гнаться за признанием, а не за пользой для церквей. При этом многие общины по-прежнему с подозрением относятся к образованию вообще.

Ответ не в отказе от учёбы, а в верной цели. Богословское образование нужно нашим церквям, но оно должно служить созиданию святых, проповеди и защите Евангелия. Пресвитерам и преподавателям полезно спрашивать себя, ради чьего одобрения они трудятся.

Для наших церквей