Переосмыслить однородность: библейские основания для многонациональных церквей

Обри Секейра вырос на юге Индии, в особой субкультуре большого города, и до обращения был рок-музыкантом. Когда Господь спас его на последнем курсе университета, он оказался среди людей совсем иных: других народов и культур, говоривших на других языках, евших другую пищу и любивших другую музыку. Ему было неуютно. Но поражали его не различия, а единство и братство этих людей, несмотря на все различия, — братство, в которое он сам был принят через обращение ко Христу, разрушающему преграды и собирающему все народы в один дом.

Между тем в миссионерской практике во всём мире как самоочевидный принят так называемый принцип однородных групп. Его сторонники утверждают, что церкви растут быстрее всего, когда Евангелие распространяется по уже существующим социальным связям и людям не нужно переступать этнические, культурные или классовые границы. Поэтому церкви разделяют по языку и народности, по племени или касте, по достатку, образованию, профессии и даже по увлечениям. Такая стратегическая однородность заполняет руководства по насаждению церквей. Секейра задаётся вопросом: поддерживает ли её Библия? Его ответ: этот прагматический подход противоположен апостольскому видению церкви, и там, где это возможно, многонациональные церкви не только вернее Писанию, но и полнее являют славу Евангелия. Он оговаривается, что в местах, где почти все жители принадлежат к одной культуре, однонациональная церковь неизбежна; но и там церковь не должна делиться по классу, возрасту или интересам. Церковь должна стремиться быть такой же разнообразной, как окружающее её общество.

Секейра кратко прослеживает тему через весь канон. Языковое разнообразие начинается в Вавилоне, где Бог смешивает языки гордых людей, а уже на следующей странице Он обещает Аврааму, что в его семени благословятся все народы. Давиду обещано вселенское царство, пророки предвещают восстановленный Израиль, в который войдут люди из всех народов. В Новом Завете обещание исполняется во Христе: границей народа Божьего становится уже не происхождение, а покаяние и вера. В Деяниях Евангелие расходится расширяющимися кругами, включая прежде исключённых, а Писание завершается видением, в котором Иоанн видит «великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков» (Откр. 7:9), поклоняющихся Агнцу.

Отсюда разнородность апостольских церквей. Уже в день Пятидесятницы церковь состояла из иудеев самых разных языков и культур. Когда возник ропот между эллинистами и евреями (Деян. 6:1–6), апостолы не разделили общину, а разрешили спор, поставив на служение людей из обиженной группы. Руководство церкви в Антиохии включало бывшего фарисея, левита, приближённого Ирода и человека, прозванного Нигером (Деян. 13:1). В Послании к Римлянам Павел обращается к общине иудеев и греков, призывая их жить вместе в любви и жертвовать своими предпочтениями ради других: «Посему принимайте друг друга, как и Христос принял вас в славу Божию» (Рим. 15:7). В Первом послании к Коринфянам он утверждает их единство во Христе и призывает щадить совесть немощных. Мысль о раздельных однородных церквях для Павла совершенно чужда; соображения удобства или эффективности благовестия никогда не ставятся выше общей жизни во Христе. Более того, многоразличная премудрость Божья открывается именно через единство разных людей в церкви. Церковь разрушала и социальные перегородки: рабы и господа были братьями в одном собрании, Иаков запрещал лицеприятие к богатым, предполагая, что богатые и бедные собираются вместе: «Братия мои! имейте веру в Иисуса Христа нашего Господа славы, не взирая на лица» (Иак. 2:1). Церкви объединяли и молодых, и старых. По мнению Секейры, именно эта разнородность, как свидетельствует ранняя история, производила впечатление на разделённый римский мир, тогда как однородность лишь закрепляет существующий порядок общества.

Вторая причина: однородность подкрепляет этноцентризм, против которого направлен весь Новый Завет. Во Христе нет «ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол. 3:11). Христос «есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду» (Еф. 2:14). Яснее всего это видно в Антиохии, где Павел обличает Петра за то, что тот из страха отделился от язычников за столом (Гал. 2:11–16). Павел считает такое отделение ударом по самому Евангелию: принятие людей другого народа как членов Божьей семьи важнее прагматического желания никого не задеть. В Послании к Римлянам Павел подрубает корень этнической гордости: все согрешили, все оправдываются верой, все становятся детьми Авраама, и ни иудеи, ни язычники не должны превозноситься. В Евангелиях Иисус оскорбляет национальную гордость фарисеев, хваля веру сотника, рассказывая о милосердном самарянине и отмечая, что из десяти прокажённых вернулся благодарить лишь иноплеменник. Призыв к покаянию включает покаяние в этнической гордости.

Сторонники однородности говорят, что не хотят поощрять гордость, а лишь стремятся облегчить путь неверующим. Но Секейра считает наивным думать, что грешники, склонные к предубеждениям, сами из них вырастут, если их никогда не призовут жить вместе с непохожими людьми. Иисус и апостолы никогда не подстраивались под этноцентризм неверующих, а включали призыв к покаянию в нём в саму весть. Секейра с болью приводит пример из своего опыта: в некоторых однонациональных общинах люди предпочитают брак с неверующим своей касты браку с верующим из другой, а христианские семьи противятся смешанным бракам. Однородность, по его словам, укрепила грешные предрассудки среди людей, исповедующих Христа.

Основатель движения церковного роста утверждал, что новозаветные общины были поразительно однонациональными и апостолы сознательно шли по однородным группам. Секейра отвечает, что это прочтение не учитывает, как Лука показывает постепенное развёртывание истории спасения: Евангелие, возвещаемое апостолами в силе Духа, пересекает непреодолимые границы, а церковь в Иерусалиме сделала шаг к язычникам лишь через видения и гонения, а не ради стратегии. Вывод Секейры: там, где возможно, церкви не следует создавать или делить по народности, культуре, классу, возрасту или интересам. Иногда языковые различия требуют отдельных собраний, но при наличии общего языка и это не обязательно. Он не против быстрого роста, но нигде в Новом Завете нет повеления делить церкви по народам. Слава Христа видна ярче всего, когда посторонние видят крестную любовь людей разного происхождения друг к другу, и прагматическое желание быстрого роста не должно вредить единству, купленному Его кровью.

Наш контекст

Славянские евангельские общины нередко складывались вокруг одного народа, языка или даже нескольких родственных семей, и бывает, что церковь годами остаётся закрытой для людей другого происхождения, других поколений или приезжих. В больших городах встречаются отдельные собрания для разных языковых групп и молодёжи, хотя у людей есть общий язык.

Пресвитерам стоит проверить, не служит ли привычная однородность общины преградой для Евангелия, учить членов принимать непохожих людей как братьев и сестёр и давать им место в служении. Там, где есть общий язык, лучше одно собрание, в котором разные люди вместе поклоняются Христу, чем несколько удобных, но разделённых.