Проповедовать, когда сердце разбито: сокровище в глиняных сосудах

Жизнь трудна, а служение добавляет к этому ещё один слой трудностей. Снаружи действует противник, который противостоит каждому шагу. Внутри собственная душа нуждается в утешении, пока пастор утешает других. Как проповедовать, когда ты сам сломлен? Возможно ли это вообще? Джеймс Кин задаёт эти вопросы не теоретически. Несколько лет назад его девятнадцатилетняя дочь погибла в автокатастрофе. Он знает, что она была с Господом, но для семьи это стало новым уровнем боли, и он признаёт, что не ожидает полностью оправиться до прихода в славу.

И всё же призвание к служению продолжало гореть в его сердце. Господь перевёл его в другой штат и на полное пасторское служение. Все эти годы Кин спрашивал себя: как можно быть сломленным и при этом изливать в других животворящую истину и любовь? Ответ он нашёл во Втором послании к Коринфянам.

В Коринфе были люди, которые говорили, что страдания Павла доказывают слабость его Евангелия и его апостольства. Павел не стал скрывать своих страданий. Наоборот, он откровенно их показал. Он писал, что в Асии отчаялся в самой жизни, что в Македонии не имел покоя, что скорбел о грехах коринфян, что его считали обманщиком и ничтожеством. Он перечислял темницы, кораблекрушения, побои, опасности, голод, бессонницу и ежедневную заботу обо всех церквах. Он говорил и о жале в плоти, которое не ушло, несмотря на мольбы.

Особенно помогла Кину четвёртая глава. Павел пишет, что сокровище познания Христа мы носим в глиняных сосудах, чтобы было видно, что преизбыточная сила принадлежит Богу, а не нам. Глиняные сосуды на Ближнем Востоке без нагрузки могли служить тысячелетия, но под сильным давлением трескались и разбивались. Мы такие же сосуды, и отличает нас лишь сокровище внутри.

Павел называет четыре вида давления и к каждому добавляет неожиданное но: «Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем» (2 Кор. 4:8–9). Кин подчёркивает, что эти беды общие для всех людей из-за проклятия греха. Они не обязательно вызваны конкретным грехом, и покаяние не обязательно их уберёт. Иногда страдание приходит именно из-за послушания.

Мир считает сломленность состоянием, которое мешает нормально жить. В этом и состоит парадокс евангельского служения. Мир ожидает, что сломленность остановит жизнь, но через Христа она может приносить жизнь. Глиняные сосуды выдерживают давление не потому, что они прочны, а потому, что ценен их груз.

Кин осторожен со словом цель. Он не может знать всех Божьих намерений в чьих-то страданиях: пути Бога непостижимы. Но Павел дважды называет одну цель: чтобы жизнь Иисуса открылась в нашем смертном теле. Его боль служила тому, чтобы через неё было видно присутствие Христа, и чтобы другие получили жизнь через подтверждённую весть Евангелия.

Призвание к служению, напоминает Кин, касается не только уст пастора и нескольких часов в воскресенье. Оно затрагивает всё: тело, семью, планы. Болезнь, кризис в семье, депрессия, противостояние, утрата, вопросы без ответа и даже молчание Бога — всё это может быть искуплено и послужить прославлению Христа. Но только если пастор опирается на силу Христа, а не на свою. Господь сказал Павлу: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:9).

Кин не делает вид, что боль ушла. Он рассказывает, как через неделю после похорон дочери его младший сын внезапно попал в больницу, а его не пустили внутрь из-за санитарных ограничений. Сидя у входа, он погрузился в гнев и безнадёжность и был на грани срыва. Тревога оказалась напрасной, но тот вечер показал, насколько хрупок сосуд. И всё же Господь дал ему силу и надежду, превзошедшие его ожидания.

Проповедь из сломленности не означает проповеди о себе. Павел пишет: «Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа» (2 Кор. 4:5). Но пастор, прошедший через страдание, говорит о Христе иначе. Его слова о надежде воскресения и о Божьем утешении проверены болью. Бог утешает нас, «чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих» (2 Кор. 1:4).

Наш контекст

В славянской церковной культуре от пастора часто ждут силы и невозмутимости. Слёзы служителя иногда считают слабостью, а признание в депрессии чуть ли не недостатком веры. Многие пасторы годами носят боль в себе, продолжая служить, пока не надламываются окончательно.

Пресвитерам нужно создавать в совете атмосферу, где брат может честно сказать о своей боли, получить время на скорбь и поддержку, и не бояться потерять уважение. Церковь, которая видит, как её пастыри несут страдание с верой, учится сама нести свои кресты.

Для наших церквей