Единство и отделение ради Евангелия: где проводить границы

Дэвид Доран, пастор и руководитель семинарии, принадлежащий к исторической фундаменталистской традиции, пишет о большой пасторской конференции, объединившей служителей вокруг Евангелия, с благодарностью и с вопросом. Его исходная мысль: новозаветное христианство по самой природе Евангелия отделяет себя. Церковь больше не от мира и не должна жить, как мир (Ин. 17:14; Еф. 4:17–19). Ей заповедано порвать связи с ложной религией и отступничеством (2 Кор. 6:14–7:1; 2 Ин. 9–11).

Христос умер, чтобы очистить Себе невесту (Еф. 5:25–27). Поэтому Послание к Евреям зовёт: «Итак выйдем к Нему за стан, нося Его поругание; ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13:13–14). Отделение от лжи, по Дорану, не жёсткость характера, а следствие самого Евангелия.

Затем он обращается к истории. В середине двадцатого века новое евангельское движение в Америке, устав от борьбы фундаменталистов с модернистами, отказалось от библейского принципа отделения ради сотрудничества, проникновения и вовлечённости. Стремление создать как можно более широкую коалицию привело к упрощению учения до наименьшего общего знаменателя. Исповедальный характер христианства начал размываться, и в итоге возник спор о том, кого вообще можно называть евангельским христианином.

Доран считает, что многие, кто носит это имя, не имеют на него ни библейского, ни исторического права, а некоторые так называемые постконсервативные богословы переопределяют веру по мерке человеческой мысли, а не откровения. Шесть десятилетий отказа от отделения, по его словам, оставили ворота открытыми для либерализма. Если официальной стратегией стало сотрудничество с либералами извне, как ожидать, что движение исключит либералов изнутри? Если нет исповедального ядра, как понять, кто внутри, а кто снаружи?

Именно здесь Доран видит большую возможность для таких объединений: заново утвердить исповедальный характер библейского христианства и выработать принципиальный подход к отделению, проводя границы там, где их проводит Библия. Но здесь же он видит и опасность. Если призыв стоять за Евангелие закончится ложным отделением, которое звучит приятно, но настолько расплывчато, что не переходит в практику, то всё сведётся к воодушевляющему собранию без долгого плода.

Он честно рассказывает о своём разочаровании первой конференцией. Она была одной из самых полезных в его жизни, одна проповедь Джона Пайпера стоила поездки. Но он приехал ради утверждений и отрицаний, которые должны были провести черту. В вопросе отделения единственная статья говорила о добровольном сотрудничестве евангельских общин и о том, что верность деноминации не может быть выше верности истине. С этим, замечает Доран, согласился бы почти любой, кроме убеждённого экумениста.

Он предлагает свою формулировку. Всякое подлинное общение есть общение в Евангелии, и верные служители и церкви не должны оказывать христианского признания и помощи тем, кто отрёкся от веры или от библейского Евангелия. Пресвитеры и церкви обязаны бдительно следить за лжеучителями и уклоняться от них (Рим. 16:17). Призывы к единству и к отделению не противоречат друг другу, а отказ в общении лжеучителям не есть раскол. Исповедальная подписка не противоречит свободе совести, а слава Божья не умножается союзом с теми, кто отверг Евангелие.

Доран признаёт, что легче критиковать с трибуны, чем играть на поле, и искренне благодарит руководителей конференции за их бремя. Но он убеждён, что Божье дело оживления и реформации всегда разделяло истину и заблуждение. Главное в пробуждении не единство, а истина. Каждое великое пробуждение проводило черту между Евангелием и его подделками, между обращёнными и необращёнными. Нельзя по-настоящему стоять за Евангелие, если не стоишь отдельно от ложных евангелий. Подлинное единство в Евангелии вытекает из подлинного отделения ради него.

Не все читатели согласятся со всеми выводами Дорана о том, с кем допустимо сотрудничество. Но его главный вопрос важен для любой церкви: переводятся ли наши слова о верности Евангелию в конкретные решения о том, кого мы признаём братьями, кого приглашаем на кафедру и с кем вступаем в союзы. Павел и Иоанн не оставляли этого на уровне чувств (Гал. 1:8; 2 Ин. 10).

Наш контекст

Славянские церкви хорошо знают обе крайности. В советское время вопрос отделения стоял остро: от государственного контроля, от мира, иногда друг от друга, и порой отделение доходило до разрывов по второстепенным вопросам. Сегодня же нередко встречается обратное: широкие межконфессиональные мероприятия, где рядом стоят проповедники с совершенно разным пониманием Евангелия.

Пресвитерам нужна библейская мудрость, чтобы различать главное и второстепенное. Отказывать в общении стоит тем, кто отвергает само Евангелие, а не тем, кто иначе понимает второстепенные вопросы. Но и широта не должна размывать границы: кафедра и совместное служение означают признание, и это признание должно опираться на ясное исповедание веры.

Для наших церквей