Можно ли сконструировать многонациональную церковь?

Трём пасторам задали вопрос: можно ли создать многонациональную церковь с помощью программ, прагматичных приёмов или потребительского подхода? Иначе говоря, можно ли сконструировать её, начав с желаемого результата? Все трое ответили по-разному, но сходятся в том, что такое единство — дело Божье и плод Евангелия, а не технологии.

Грег Гилберт отвечает: нет, нельзя, так же как нельзя примотать яблоки скотчем к дубу и назвать его яблоней. Узы любви между людьми разных народов должны расти естественно, иначе они не выдержат напряжений церковной жизни. Он приводит три причины. Во-первых, люди легко распознают фальшь. Если церковь пытается стать многонациональной, изредка исполняя песни другой культуры или нанимая одного-двух сотрудников другого происхождения, люди оценят усилие, но не почувствуют себя дома. А дом — это место, где не нужно ждать приглашения сесть: ты просто садишься на диван.

Во-вторых, связи, построенные вокруг искусственной культуры, непрочны. Многие церкви на горьком опыте узнали: если люди собираются ради общего музыкального вкуса, любимого проповедника или особой церковной атмосферы, стоит что-то изменить, и становится ясно, что они любили не друг друга и не Иисуса, а что-то другое. Нужна церковь, которая собирается прежде всего потому, что любит Христа и друг друга. В-третьих, чем привлекли, к тому и привели. Если привлекать людей сахаром, они будут искать сахар; если Иисусом и Словом — будут искать Иисуса и Слово.

Что же делать? Гилберт называет две вещи. Убрать препятствия: если церковь делает что-то оскорбительное или бестактное, перестать. И, что важнее, делать то, что делают христиане: проповедовать, петь, говорить об Иисусе, молиться и любить. Это не дела какого-то одного народа, это христианские дела, и христиане любого происхождения будут к ним тянуться. Процесс может быть медленным, но он соединяет людей в одно сердце, а не только в одном зале.

Джон Онвучеква сначала оговаривается, что не считает себя экспертом и что у него самого противоречивые мысли. Он сравнивает многонациональность с размером церкви. Размер зависит от многих факторов: проповеди, дружелюбия, помещения, детского служения, системы пастырской заботы, но прежде всего от Божьего владычества. Пастор большой церкви не должен обещать пастору маленькой, что тот получит такой же результат, если повторит его шаги. Даже безупречно применяя полезные принципы, церковь может не вырасти, и это не обязательно говорит о неверности пастора.

Так же, считает Онвучеква, и с многообразием. На него влияют расположение церкви, история отношений между народами в городе, множество других здоровых церквей, из которых люди могут выбирать. Некоторые правила вроде бы верны: если ведущий пастор принадлежит к большинству, церковь вряд ли будет многонациональной без разнообразного состава служителей. Но его нынешняя и прежняя церкви стали очень многонациональными, хотя пресвитерами в них были только молодые темнокожие братья. Другие церкви делали гораздо больше и не достигли желаемого. Поэтому он считает, что сконструировать многонациональную церковь можно примерно так же, как сконструировать мегацеркви, то есть никак гарантированно.

Но Онвучеква не говорит, что ничего нельзя сделать. Ответственность пастора — разрушать стены, из-за которых людям кажется, что для принятия Евангелия нужно принять определённую культуру. Нужно честно спросить других, как церковь без нужды облекла Евангелие в свою культурную одежду, и убрать эти камни преткновения. А результаты принадлежат Богу и не должны лишать покоя верного пастора. «Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог» (1 Кор. 3:6).

Энди Дэвис начинает с вопроса, который, по его словам, нужно задавать о любом аспекте служения: «Ибо что говорит Писание?» (Рим. 4:3). Если Писание показывает, что нечто должно быть частью здоровой церкви, можно учиться у других церквей практической мудрости, но ничто в библейском служении не создаётся программой. И если Господь открыл, что это должно быть в церкви, можно быть уверенным, что Святой Дух даст этому расцвести по-своему в каждом месте.

Пресвитеры его церкви пришли к выводу, что Богу очень угодно и для распространения Евангелия очень полезно, когда членство церкви являет окружающим удивительное единство — единство во Христе, которое противоречит культурным и историческим нормам и объясняется только силой Евангелия. Когда люди из групп, обычно враждующих в обществе, в церкви искренне любят друг друга, Евангелие распространяется с силой. Дэвис увидел это в молитве Господа: «да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня» (Ин. 17:23). Такое единство достигается только Евангелием, через оправдание и растущее освящение. Он признаёт, что в их краях, с долгой историей горькой расовой вражды, это и очень желанно, и очень трудно. Они не копируют чужие методы, но вдохновляются тем, что Бог делает в других церквах, пропуская чужой опыт через собственные дары и обстоятельства.

Наш контекст

В славянской среде тоже есть свои исторические обиды между народами, и в церквах они иногда проявляются: в насмешках, в недоверии, в разделении общины на группы по происхождению или языку. Иногда же стремятся показать многонациональность внешне, но не строят настоящих отношений между людьми.

Пресвитерам стоит помнить, что удивительное единство людей из разных, иногда враждебных народов — сильнейшее свидетельство Евангелия. Его не создать программой, но можно убрать преграды, проповедовать Христа, молиться о единстве и учить членов любить друг друга так, чтобы мир видел, что Христос пришёл от Отца.