Как пасти церковь в атмосфере подозрительности

Тони Шепард вспоминает, как однажды вечером собирал аппаратуру в тёмной студии звукозаписи, где утром случайно сработала сигнализация, и вдруг увидел направленный ему в лицо фонарик полицейского. Ситуация выглядела подозрительно, и, хотя всё быстро выяснилось, быть под подозрением, даже на минуту, неприятно. Пасторам часто приходится жить под подозрением. Мир подозревает, что они служат ради денег и влияния; это можно пережить. Но что делать, когда подозрительность распространяется внутри церкви?

Шепард писал во время тяжёлого для его страны года: политическая поляризация перед выборами, острые споры о расовой справедливости, пандемия и споры о свободах и вакцинах. В такой атмосфере подозрения растут, а оттенки исчезают: человек либо «левый радикал», либо «правый расист», и доброжелательный разговор кажется невозможным. Но именно церковь должна быть местом, где о трудных вопросах говорят во славу Божью и где люди исполняют повеления «друг другу» даже среди разногласий.

Корни подозрительности

Нужно различать рассудительность и подозрительность. Христиане обязаны отличать истину от лжи и добро от зла по объективному мерилу Слова (Евр. 4:12). Рассудительность ждёт фактов и судит по ним. Подозрительность часто «интуитивна» и субъективна: она судит по предположениям, впечатлениям и догадкам и приписывает людям дурные мотивы. Корень нашей подозрительности друг к другу — подозрительность к Богу. Бог дал человеку всё: Свой образ, общение с Собой и друг с другом, совершенный мир. Был лишь один запрет посреди моря разрешений. Змей превратил это единственное «нет» в доказательство скупости Бога: «Подлинно ли сказал Бог…? …откроются глаза ваши, и вы будете, как боги» (Быт. 3:1, 5). Он хотел, чтобы человек допустил мысль, что Богу нельзя вполне доверять. С тех пор сердце человека склонно подозревать и Бога, и других.

Как бороться с культурой подозрительности

Шепард строит ответ на первой главе Первого послания Иоанна. Бог есть свет, и нет в Нём никакой тьмы (1 Ин. 1:5). Он не обманывает, Его сердце чисто, и Он дал Сына в умилостивление за наши грехи. У нас нет причин подозревать Его. Если говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме, то лжём (1 Ин. 1:6). Признавая истинность Бога, мы должны смиренно признать, что это наше сердце склонно блуждать, лицемерить и обманывать себя. Есть здоровая христианская самопроверка и даже подозрительность к себе, которая начинается с бревна в собственном глазу (Мф. 7:3–5).

Если ходим во свете, имеем общение друг с другом, и кровь Иисуса очищает нас от всякого греха (1 Ин. 1:7). Подлинное общение возникает, когда мы испытываем свои сердца и признаём друг другу свои грехи. Враждебность расцветает там, где все обличают недостатки других, забывая о своих. Да, бывает время обличать чужой грех, но время признавать свой — всегда. Смирение и исповедь создают доверие, которое позволяет здорово обсуждать весомые и спорные темы.

И наконец, любовь долготерпит, милосердствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине, всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит (1 Кор. 13:4–7). Любовь не означает радоваться лжи или отказываться от рассудительности: она сорадуется истине, и трудные разговоры о политике, обществе и справедливости нуждаются в истине Божьего Слова. Но любовь даёт другому презумпцию добросовестности. Она «всему верит», допуская, что в жизни того, с кем я не согласен, Божья благодать действует так, как, может быть, не действует в моей. Любовь стремится сохранить общую жизнь любой ценой, кроме принятия лжи или зла.

Для наших церквей

Практически это может означать, что прежде чем делать выводы о брате по услышанному или прочитанному, мы идём к нему и спрашиваем, что он имел в виду. Что пастыри не обсуждают членов церкви за глаза и не позволяют этого другим. Что в проповеди и на собраниях они называют спорные вопросы спорными, а ясные — ясными. И что они открыто признают, когда сами поторопились с суждением.

Славянские церкви знают своё время подозрительности: споры о войне и политике, о вакцинах и карантинах, о власти и эмиграции, о «западном» и «нашем». Нередко братья перестают доверять друг другу и пастырям из-за постов в соцсетях. Шепард предлагает пастырям путь, который начинается не с победы в споре, а с покаяния в собственном недоверии к Богу, честного взгляда на тьму своего сердца, взаимной исповеди и любви, которая думает о брате лучшее, оставаясь верной истине. Такая культура не появляется сама; её нужно сознательно взращивать проповедью и примером.