Крест и раны насилия: как пасти пострадавших

В центре христианской веры — избитый, униженный и казнённый человек. Учение о заместительном искуплении, согласно которому Бог в Лице Своего Сына понёс вместо нас смерть, наказание и проклятие за грех, многие считают особенно неприемлемым. Ведь Бог свят и потому ненавидит грех и справедливо наказывает его, а любя, не хочет, чтобы кто-то погиб, и поэтому во Христе Сам принимает на Себя заслуженный нами гнев. Павел пишет: «не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5:21). Критики спрашивают, не является ли это насилием отца над сыном в масштабах вселенной. Мез Макконнелл отвечает на этот вопрос не теоретически: он сам пережил в детстве насилие во всех его формах и служит в шотландских районах, глубоко израненных насилием.

Сначала он отвергает карикатуру на крест как на разгневанного отца, убивающего невинного сына. Иисус шёл на смерть добровольно. Он позволил взять Себя в Гефсимании, позволил провести незаконный суд, молчал перед Пилатом и много раз предупреждал учеников, что пришёл умереть. В десятой главе Евангелия от Иоанна Он трижды говорит, что полагает жизнь за овец, и добавляет: «Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее» (Ин. 10:18). Жертвы насилия — люди, которых против воли используют злые взрослые для своего удовлетворения. Христос же был невинен, но не был беспомощной жертвой: Он умер, чтобы прославить Отца и спасти Свой народ.

Затем Макконнелл показывает, где проповедники часто ошибаются, на примере истории Иосифа. Мы слишком быстро прыгаем к словам: «вы умышляли против меня зло; но Бог обратил это в добро» (Быт. 50:20), и говорим людям: поступайте так же. Но так мы вырываем из истории всю её боль. Иосиф не попал из колодца во дворец одним прыжком и не прошёл путь от мучений до прощения за один день. Его пытались убить собственные братья. Он наверняка кричал, умолял, плакал, тосковал по отцу, прокручивал обиды в голове, мечтал о мести, возмущался несправедливостью клеветы и годами сидел в темнице, сомневаясь в смысле своей жизни. Утешение для пострадавших не в одном стихе из пятидесятой главы, а в тринадцати главах перед ним, где виден путь человека, который через всё это прошёл благодатью Божьей.

Автор рассказывает о молодой женщине, которая пришла в его церковь вся в шрамах от самоповреждений. В других церквах её считали одержимой или требовали от неё сначала простить обидчиков. Она сказала ему, что не может следовать за Иисусом, если для этого нужно простить тех, кто её мучил. Он ответил, что на небо попадают не через прощение обидчиков, а через покаяние в собственных грехах, а прощение и исцеление часто приходят намного позже. Позже открылось, что в детстве её годами насиловали отец и дяди, и никто из них не был наказан. Церкви не оставалось ничего, кроме как идти рядом с ней через самые тёмные дни и радоваться малейшим проблескам света.

Отсюда важный пастырский вывод: оправдание происходит мгновенно, но исцеление глубокой травмы часто долгое и трудное. Некоторые новообращённые будут долго чувствовать гнев и жаждать справедливости, и кто-то должен сказать им, что это нормально, что они не второсортные христиане оттого, что ещё не смогли простить. Как Иосиф, они могут со временем увидеть в пережитом хоть какой-то искупительный смысл. Но главная цель истории Иосифа — указать на лучшего Иосифа, Царя Иисуса, Который добровольно был избит, отвергнут и унижен, чтобы мы жили и однажды оказались там, где нет слёз.

Заместительное искупление приносит пострадавшим особое утешение, потому что открывает Божью святую справедливость. Бог намерен наказать всякий грех, ничто не будет заметено под ковёр, никто не уйдёт безнаказанным. Пострадавшим нужно знать, что Бог относится к сделанному с ними со всей серьёзностью и считает это преступление достойным осуждения. Всякое зло будет либо наказано на кресте, либо на последнем суде. Другие взгляды на искупление, отрицающие, что Христос понёс наказание вместо нас, не могут дать такой уверенности. Только это учение соединяет любовь и справедливость и даёт покой тем, чьи обидчики так и не предстали перед человеческим судом.

Макконнелл не скрывает, как это трудно. Он рассказывает о молодом человеке, которого в детстве мучили родственники и который с годами всё больше переполняется яростью и мечтает о мести. Пастор должен говорить таким людям: каждое злое дело будет выведено на свет, и каждый насильник даст отчёт Богу. Если человек не хочет обращаться в суд, он должен вверить дело Богу, а месть не прославляет Бога. Принуждать пострадавших к примирению с обидчиками нельзя: насилие всегда связано с контролем, и людям нужно дать время и пространство. Божья любовь простирается и на обидчиков, если они покаются, но это не значит, что обидчик должен ходить в ту же церковь, что и его жертва: пострадавших нужно защищать любой ценой. Сам автор говорит, что больше не считает себя жертвой, хотя остаётся страдальцем: то, что с ним произошло, больше не определяет его, потому что он дитя Божье.

Наш контекст

О насилии в семьях, в том числе в верующих, в наших общинах говорят крайне редко. Пострадавшим часто сразу советуют простить и забыть, иногда добавляя, что иначе Бог их не простит, а родственникам-обидчикам позволяют оставаться в церкви и даже служить, если они уважаемые братья. Немало людей, переживших это в детстве, сидят на наших собраниях молча, и проповедь об Иосифе, сведённая к призыву простить, только усиливает их боль.

Пресвитерам стоит учиться у Макконнелла терпению и честности: проповедовать крест как место, где Бог серьёзно отнёсся к злу, говорить о Божьем суде как об утешении для пострадавших, не торопить их с прощением и примирением, а главное, защищать их. Если в церкви есть обидчик, его присутствие и служение должны быть решены с учётом безопасности пострадавших, а о преступлениях нужно сообщать властям.