Обращаться с братьями благоразумно: понимание вместо споров

В первые годы брака у Майкла Лоуренса с женой повторялся один и тот же разговор. Вечером она рассказывала о своём дне, а он внимательно слушал и при первой паузе предлагал решения её проблем. Иногда она благодарила, чаще раздражалась, а нередко доходила до слёз, потому что он «не слушает». Со временем он понял: она рассказывала не затем, чтобы он решал её проблемы, — с ними она прекрасно справлялась сама. Она приглашала его снова войти в её жизнь после дня порознь, понять, что она пережила, и разделить её чувства. Быстрые советы на деле означали, что он занят её работой, а не ею.

Лоуренс видит здесь часть того, что Пётр говорит мужьям: «обращайтесь благоразумно с женами, как с немощнейшим сосудом, оказывая им честь, как сонаследницам благодатной жизни, дабы не было вам препятствия в молитвах» (1 Пет. 3:7). Жизнь жены — не задача, которую нужно решить, а опыт, который нужно разделить.

Принцип шире брака

Кто не хочет, чтобы его поняли? Во многих ситуациях мы применяем этот принцип интуитивно. Скорбящему мы не объясняем у гроба, что смерть близкого входила в вечный Божий план, а сидим рядом и откладываем богословский урок. Семье, у которой сгорел дом, не читаем лекцию о дымовых датчиках, а даём кров. Жениху и невесте на свадьбе не рассказываем, как трудно в браке, а радуемся с ними. Испуганного ребёнка у бассейна не ругаем, а протягиваем руки. Всё, что мы могли бы сказать, может быть правдой. Но в эту минуту главное — что чувствует человек и что значит любить его, понимая эти чувства. Иногда это значит слушать, иногда ободрять, но почти никогда — объяснять, что его чувства неправильны.

Почему же этот очевидный принцип так трудно применить, когда речь заходит о политике? Лоуренс писал перед острыми выборами в своей стране, когда члены церквей по-разному переживали споры о расовой несправедливости и действиях полиции. Почему скорбь о смерти близкого мы встречаем нежным состраданием, а страх или скорбь брата по поводу общественных событий — политическими аргументами и статистикой? Не потому ли, что в такие минуты нашу идентичность определяет политика больше, чем Евангелие? Не превратила ли политика брата или сестру из человека, которого нужно любить, в проблему, которую нужно решить?

А что же церковь?

Церковь — тело Христово, и Павел напоминает: «страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены» (1 Кор. 12:26). Римлянам он пишет: «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими. Будьте единомысленны между собою» (Рим. 12:15–16). Церкви Коринфа и Рима были не менее разнородны этнически, социально и политически, чем наши, и их члены, несомненно, расходились во взглядах на острые вопросы своего времени. Но сострадание и понимание друг к другу основаны не на общих политических взглядах, а на общении во Христе.

Это не значит отказаться от своих убеждений, не обсуждать текущие события или не спорить. Сочувствие чувствам не означает одобрения чьих-то политических взглядов. И уж точно никто не получает права перетолковывать Писание из-за своего опыта: Писание истолковывает наш опыт, а не наоборот. Но это значит с любовью внимать человеку, с политикой которого вы не согласны, но с которым разделяете общение. Его чувства — не предмет спора, а приглашение войти в опыт другого члена тела и понести его бремя, согласны вы с причиной этого бремени или нет. Лоуренс признаётся, что и через тридцать лет брака учится сначала слушать, глубоко понимать и лишь потом советовать. Слушание заслуживает того, чтобы и тебя выслушали, и меняет сам совет.

Пасторы, замечает Лоуренс, часто хотят держаться подальше от споров о выборах, миграции и общественных волнениях. Но они годами учат супругов слушать и понимать друг друга, несмотря на разногласия. У них есть всё, чтобы делать то же для духовной семьи. Внимательное слушание и глубокая любовь не решат всех политических разногласий в церкви, но сделают нечто лучшее: покажут, что люди в ней — ученики Христа: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35).

Для наших церквей

Славянские церкви сегодня разделяют не только американские споры, но и войны, миграция и отношение к разным странам и властям. В одной общине могут сидеть люди, пережившие совершенно разное. Совет Лоуренса прост и труден: прежде чем отвечать брату аргументами, выслушать его боль. Пресвитерам стоит первыми показывать пример такого слушания.