На какой почве растёт евангелие процветания

Через два дня после Дня благодарения Пол Крауч предстал перед своим Творцом. Вместе с женой Джен Крауч в 1973 году основал телесеть Trinity Broadcasting Network (TBN) и превратил ее в медиаимперию с 84 спутниковыми каналами, более чем 18 000 партнерских теле- и кабельных станций, парком развлечений и многим другим. TBN круглосуточно вещает на все континенты, кроме Антарктиды, и значительная часть ее содержания продвигает то «евангелие процветания», которое сделало Пола и Джен Крауч столь богатыми. Эта весть явно привлекает многих, и это поднимает вопрос: как она укоренилась в наше время?

Хотя евангелие процветания поставляется в разных упаковках — «Слово веры», «Позитивное исповедание» и т. д., — основной продукт неизменен. В его сердцевине — убеждение, что человеческие слова и вера формируют реальность. Нам дана сила словом вызывать жизнь к бытию, но, к сожалению, немногие из нас сознают эту великую привилегию. Причина, по которой у нас нет желаемых финансовой обеспеченности, здоровья и успеха, в том, что мы не призываем их и не притягиваем их к себе. В основе этого утверждения лежит возвышенная антропология, которая считает людей по природе добрыми и в конечном счете всемогущими.

Не нужно далеко ходить, чтобы увидеть, что эта весть нашла отклик у огромной аудитории и в Соединенных Штатах, и за рубежом. Джоэл Остин, Крефло Доллар, Джойс Майер, Т. Д. Джейкс, Бенни Хинн — список знаменитых проповедников процветания кажется бесконечным, и многие из них выходят в эфир на TBN. Эти проповедники продают свои телевизионные служения, книги, подкасты, диски и выездные семинары изголодавшимся потребителям, жаждущим узнать, как максимально раскрыть свой потенциал, чтобы жить полной и благополучной жизнью, «вырваться» из отчаяния разбитых мечтаний и рухнувших надежд (как учит последняя книга Остина).

Это соблазнительное и пьянящее зелье, взывающее к основным человеческим склонностям и обусловленным культурой желаниям, дающее быстрый кайф, но и мерзкое похмелье. А для его продавцов оно чрезвычайно прибыльно, поскольку один из главных способов проявить веру — сеять финансовые семена, то есть делать пожертвования проповедникам процветания или покупать их продукцию. Итоговые парки роскошных автомобилей, огромные дома и итальянские костюмы могут показаться критикам безвкусными, но проповедники процветания с улыбкой возражают, что их жизнь и банковские счета лишь подтверждают истинность их вести.

Как мы дошли до того, что столь явно испорченная форма христианства владеет умами стольких людей?

Древнее семя, современная почва

Евангелие процветания — горький урожай древнего семени, посаженного в современную почву. Это семя так же старо, как Адам и Ева, и так же долговечно, как само человечество. Со времени грехопадения люди стремились делать себя богами, делать идолов из благ жизни и приручать истинного и живого Бога, чтобы (якобы) привлечь Его к своим замыслам обогащения и возвышения.

А плодородную почву составляют несколько черт модерна.

Модерн

Историки спорят о периодизации и значении термина «модерн», но большинство приходит к выводу, что центральным для модернистского проекта было стремление человека радикально усилить свой контроль над всеми сторонами жизни. Мы видим это в научной сфере, где новые методы и инструменты дали огромные возможности обуздывать силы природы во благо и во зло. Мы видим это в политической сфере, где наши отцы-основатели, вдохновленные Просвещением, провозгласили novus ordo seclorum («новый порядок веков»); как заявил Томас Пейн в «Здравом смысле», «в нашей власти начать мир заново». Мы видим это в технологической сфере, где карманные устройства теперь дают простым людям возможности, немыслимые всего несколько десятилетий назад.

Но мы также знаем, что эти обещания не исполняются в полной мере. Наука производит лекарства, но и евгенику. Политическая революция производит демократию, но и тоталитарную тиранию и опустошение. Технология производит интернет, который мы тут же наполняем порнографией, не говоря уже о все более изощренных механизмах, которые люди изобрели, чтобы убивать и терроризировать друг друга.

Постмодерн

Кошмарные ужасы XX века вызвали реакцию против высокомерия модерна, что привело к кризису доверия и экзистенциальной тревоге, получившим название «постмодерн». Если модерн утверждал нашу коллективную способность улучшить человеческий род вплоть до возможного совершенства, применяя наши силы к стоящим перед нами проблемам, то постмодерн поставил под сомнение все «метанарративы», которые могли бы указывать нам путь. Это оставило человека наедине с самим собой в мире раздробленности и бессвязности.

Но, как отмечали многие комментаторы, постмодерн не настолько «пост», как хотелось бы его сторонникам. Отбросив величественную панораму модерна, он извлек из нее изображенного на ней индивида. Мы больше не верим, что человеческий разум — всеобщее свойство, которое при правильном применении может привести к единодушию и вывести нас к первоначалам. Но в культурном отношении мы по-прежнему держимся свойственного модерну недоверия к внешнему авторитету и традиции. Мы можем отчаиваться в коллективном прогрессе, но глубоко привержены личному прогрессу через расширение личных возможностей и освобождение от ограничений. В такой среде евангелие процветания находит готовых слушателей.

Потребительская культура

Этот голый индивидуализм разжигали многие факторы, и не в последнюю очередь потребительская культура, движущая позднемодерный капитализм. Если денег достаточно, потребитель — государь: он утоляет свои желания и улучшает свою жизнь. По крайней мере так говорят нам рекламщики.

Логика потребительской культуры требует, чтобы мы хотели все большего и продолжали верить, что купленные товары и услуги сделают нас лучше — сексуальнее, здоровее, счастливее. Если достаточное число людей раскусит этот блеф, ВВП застопорится, и все предприятие вылетит в трубу.

Чего потребительская культура не может вынести, так это довольства — ощущения, что нам дано достаточно, что у меня более чем достаточно, даже если то, что у меня есть, далеко от совершенства. Вместо этого она требует беспокойства, бесконечных усилий, вечного соперничества и неуверенности.

Капитализм

И все же при всех своих недостатках капитализм произвел огромное богатство и повысил уровень жизни — то, что его критики легко упускают из виду. Он работает лучше других существующих вариантов, даже если это глубоко проблематичная система. Особенно восприимчивы к его соблазнам и особенно уязвимы перед его пустыми обещаниями те, кто поднимается по социальной лестнице, стремящийся вверх средний класс, включая иммигрантов и этнические меньшинства. Не случайно именно они — основная аудитория американских проповедников процветания.

Капитализм не только создает богатство, но и повышает ожидания материального благополучия. Если у него нет долгов и он финансово обеспечен, то почему не у меня? Если у нее есть все жизненные удобства без ужасной рутины бесперспективной работы, то почему не у меня?

Достижения медицины

Точно так же достижения здравоохранения повысили ожидания относительно физического качества нашей жизни. Жизнь как «юдоль слез» была понятнее в мире оспы, туберкулеза и холеры, без надежных обезболивающих. В развитом мире мы живем в редкую эпидемиологическую эпоху, когда, если не считать несчастных случаев и необычных болезней, мы можем вполне обоснованно рассчитывать дожить до старости.

Но, конечно, боль и страдания никуда не делись, изнурительные болезни по-прежнему слишком распространены, а по эту сторону неба жизнь в теле сопряжена со страданием. И проповедники процветания используют нашу тоску по чистоте, по искупленным телам и умам, которые больше не будут нас мучить. Если у вас будет достаточно веры, так и будет.

Глобализация

Глобализация позволила вести о процветании распространиться за рубеж с пугающей легкостью. По мере того как капитализм побеждал своих конкурентов, а коммуникационные и транспортные технологии совершенствовались и дешевели, для проповедников процветания открылись большие рынки.

Мы можем приветствовать распространение христианства в Африке, Юго-Восточной Азии и Латинской Америке, но тяжело признавать, как многое из того, что выступает под христианским знаменем, на самом деле — евангелие процветания. Некоторые из самых видных церквей и самых известных руководителей проповедуют процветание в бедных странах — например, Эдир Маседу, основатель Всемирной церкви Царства Божьего в Бразилии, и Енох Адебойе из Искупленной христианской церкви Божьей в Нигерии. В отличие от стремящихся вверх американцев из рабочего и среднего класса, которые смотрят Джоэла Остина или Крефло Доллара на своих плоских телевизорах, многие бразильские и нигерийские приверженцы процветания едва могут позволить себе даже те несколько долларов, которые они отдают в надежде пожать свое личное благословение.

Поливая семя: пятидесятничество и харизматическое движение

Наконец, если древнее семя процветания — гордость, алчность и идолопоклонство — нашло плодородную почву в модерне, то поливали его пятидесятничество и харизматическое движение. В своей жажде знамений и чудес ранние пятидесятники искали присутствия и силы Божьей в Божественном исцелении и других осязаемых благословениях. Уча об исцелении в искуплении, наравне со спасением, предлагаемым всем и принимаемым верой, ранние пятидесятники преуменьшали тайну страдания и Божьей промыслительной заботы. Они учили, что Бог желает, чтобы все верные христиане были здоровы, и что Христос умер, чтобы так было; верующим просто нужно было принять это верой. Если исцеления не наступало, это был ясный признак того, что верующий не проявил веры. Так власть переносилась от трансцендентного Бога, у Которого Свои замыслы, к людям, желающим быть здоровыми и преуспевающими.

Это богословие в ключевых моментах пересекалось с психическим исцелением, которое продвигало движение «Новой мысли» конца XIX — начала XX века. В частности, Э. У. Кеньон соединил идеи пятидесятничества и «Новой мысли», а в послевоенную эпоху Кеннет Хейгин принял его богословие и передал его многим ведущим фигурам движения последних десятилетий.

Отнюдь не все пятидесятники и харизматы поддерживают евангелие процветания; более того, в разное время руководители и деноминации пытались от него отмежеваться, иногда весьма решительно. Но их изначальный дух и духовные склонности питали его, как и церковная среда, которая вознаграждает независимых духовных предпринимателей и почти никак их не сдерживает.

Вот так наследие

Пол Крауч умер от дегенеративного заболевания сердца в возрасте 79 лет. По имеющимся сведениям, у него и его жены тринадцать роскошных домов, частные самолеты и дом на колесах за 100 000 долларов для собак Джен. Ничего из этого он не взял с собой. Вероятно, свою империю и богатство он оставил Джен и их детям. А слишком многим другим он оставил наследие ереси, обмана и разбитых сердец.

Перевод публикуется с разрешения 9Marks. Оригинал: «The Soil of the Prosperity Gospel»