Реформа старой церкви: страдание, терпение и сила Слова

Энди Дэвис описывает многолетнюю реформу одной из старейших баптистских церквей американского Юга, которой он стал пастором в конце девяностых. Это была гордая своей историей община, когда-то самая престижная в городе, но к тому времени уже утратившая прежний блеск. Предшественники оставили хороший фундамент и верный остаток людей, жаждавших здоровья церкви. Но они же испытали давление и манипуляции со стороны небольшой группы влиятельных членов, которые считали церковь своей, а пастора — наёмным работником, и следили, чтобы ни один пастор не задерживался надолго.

Устройство церкви было запутанным: старший пастор со штатом служителей, совет диаконов, фактически выполнявший роль пресвитеров, множество комитетов под контролем тех же людей, церковный совет и, наконец, общее собрание, которое обычно следовало за несколькими влиятельными членами. Дэвис рассказывает, как эта группа ежегодно манипулировала бюджетом: осенью пожертвования вдруг падали, и не оставалось денег на повышение зарплат служителям или на миссию, но здание всегда получало всё необходимое. После утверждения бюджета пожертвования снова текли рекой. Нездоровое устройство давало власть тем, кто не подчинялся Писанию.

Первый открытый конфликт возник из-за вопроса о том, кто может нести духовное руководство. В уставе церкви диаконы были пастырскими руководителями, и церковь допускала на это служение женщин. Пастор учил, что Писание оставляет руководство и учительскую власть в церкви за мужчинами, и пытался сначала научить диаконов и церковь, а затем изменить устав. Встреча с советом диаконов показала глубину разделения. Когда пастор упомянул, как Бог поразил Озу за прикосновение к ковчегу, один из самых влиятельных диаконов сказал, что не может верить в такого Бога. Этот момент высветил суть проблемы: дело было не в одном пункте устава, а в отношении к Богу, открытому в Писании.

Всё это время пастор неделю за неделей проповедовал изъяснительно, книга за книгой, не касаясь спорного вопроса с воскресной кафедры, а уча о нём в другие дни. Служение Слова действовало сильно и разделяюще: истинные святые росли и укреплялись, а номинальные члены становились всё враждебнее. Дэвис честно признаётся, что в какой-то момент втайне жалел, что Писание говорит то, что говорит. Но одна сестра поблагодарила его за ясное учение о женственности, которое освободило её быть такой, какой хочет Бог. Это обличило пастора: в Писании нет ничего, чего проповеднику стоило бы стыдиться. «Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности» (2 Тим. 3:16).

Первое голосование об изменении устава было проиграно, и пастор пережил период глубокого уныния, угроз и даже слухов о судебном иске. Перелом произошёл во время молитвенного размышления над тридцать шестым псалмом: нечестивый, цветущий как зелёное дерево, вскоре проходит. Пастор понял, что битва может быть проиграна, но война будет выиграна. Через год церковь снова голосовала, и результат оказался почти зеркальным, но в пользу библейского порядка. Многие из противников ушли, а на их место Бог привёл новых людей.

Но на этом реформа не закончилась. В следующие годы пастор заметил, что его собственное влияние в церкви стало опасно большим. Люди, оставшиеся после борьбы, горячо его поддерживали и были готовы следовать за ним во всём. Один брат предупредил его, что у него небывалое влияние и нужно быть осторожным в том, как его использовать. Дэвис решил обменять это влияние на библейское устройство: множественность пресвитеров. Больше года группа диаконов и братьев вместе с пастором составляла новый устав. Затем последовали обучение и три открытых собрания с вопросами и ответами. Когда дошло до голосования, более девяноста процентов поддержали новое устройство.

Из этого опыта Дэвис выводит несколько уроков. Реформа требует страдания, и обетование мудрости в послании Иакова связано именно с испытаниями. Реформа требует молитвы: Самуил говорил, что не допустит греха перед Господом, чтобы перестать молиться о народе. Реформа требует смирения: легко почувствовать себя духовно выше противников, но нет такого греха в них, которого не было бы в нас. «Кроткий ответ отвращает гнев, а оскорбительное слово возбуждает ярость» (Притч. 15:1).

И реформа требует терпения. Павел поручает проповедовать слово, обличать, запрещать, увещевать «со всяким долготерпением и назиданием» (2 Тим. 4:2). Молодому пастору гордо ожидать, что люди сразу примут его убеждения, к которым он сам шёл годами. Иисус говорил ученикам: «Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить» (Ин. 16:12). Недаром Новый Завет так часто пользуется образами земледелия: Царство растёт медленно, и пастырю нужно дать Богу время.

Наш контекст

Многие славянские церкви знают похожую динамику: влиятельные семьи, которые десятилетиями определяют жизнь общины, пасторы, которых сменяют, если они слишком настойчиво проповедуют неудобные истины, неясное распределение власти между пастором, советом и членским собранием. В эмиграции к этому добавляются культурные споры между поколениями. История этой реформы показывает, что путь к здоровью лежит через терпеливую проповедь Слова, молитву и смирение, а не через политические союзы.

Особенно поучительно то, что после победы пастор не стал укреплять свою власть, а разделил её с пресвитерами. Это редкое и важное решение для любой церкви, где пастор после долгой борьбы получает поддержку большинства.

Для наших церквей