Плач, смертность и формирующая сила собрания

Карл Труман через десять лет возвращается к своему эссе о том, что могут петь страдающие христиане. Он признаётся, что из всего им написанного эта небольшая статья принесла больше всего приятных неожиданностей. Её целью было указать на серьёзный недостаток христианского поклонения, заметный и в традиционных, и в современных церквях: отсутствие языка плача. Псалмы, песенник Библии, полны плача, а наши собрания почти лишены его. Изменил бы он что-то сегодня? По существу нет. Напротив, он расширил бы применение, потому что считает это послание ещё важнее, чем тогда.

Смертность

Теперь Труман гораздо острее осознаёт, насколько реальна смертность и как коротка жизнь. Он писал первое эссе, думая о других. Теперь он старше и слишком хорошо видит, как оно касается его самого и тех, кого он любит. Мир советует бороться со старением как можно дольше: фитнесом, модой, даже хирургией. Но мир — правдоподобный обманщик, который говорит то, что мы хотим слышать. Слабость, а затем смерть в конце концов приходят ко всем. Псалмопевец молится иначе: «Научи нас так счислять дни наши, чтобы нам приобрести сердце мудрое» (Пс. 89:12).

Церковь, которая не говорит о смерти, оставляет людей неподготовленными к ней. Если в собрании звучат только песни силы и победы, то стареющий, больной или умирающий христианин будет чувствовать себя чужим. А Писание учит смотреть на это иначе: «Посему мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2 Кор. 4:16). Эта надежда звучит по-настоящему только там, где честно признана слабость.

Литургия формирует

Со времени написания эссе Труман также лучше понял, как сильно литургия формирует мышление общины. Он имеет в виду не только официальные литургии вроде англиканского молитвенника, но форму и содержание любого христианского собрания. То, что церковь говорит и поёт, постепенно и незаметно формирует её понимание веры, а значит, и всей жизни. Поэтому акцент на эстетике силы и молодости в поклонении опасен: он учит, что христианство — для сильных и успешных. А Евангелие — для слабых, и Христос пришёл к немощным.

Снова псалмы

Это снова приводит Трумана к псалмам. Да, есть христианские поэты и авторы гимнов, которые сумели передать тёмные стороны жизни. Но никто не сравнится с авторами Псалтири, которые выразили весь спектр человеческого опыта перед Богом. Псалмы дают язык и для радости, и для отчаяния, и для гнева, и для доверия. Церковь, которая поёт и читает псалмы, получает словарь, которым может говорить с Богом в любых обстоятельствах.

Труман вспоминает, как, венчая молодую пару в своей церкви, сказал в проповеди, что все человеческие браки начинаются с радости, а заканчиваются трагедией. Развод или смерть, но союз любви в итоге разрывается. А брак Христа и Церкви, напротив, начинается с трагедии креста и заканчивается радостным союзом, который никогда не разорвётся. В поклонении мы указываем на эту радость, на брачную вечерю Агнца: «блаженны званые на брачную вечерю Агнца» (Откр. 19:9). Но люди должны знать, что в этом мире будет плач.

Труман признаётся, что не думал, что будет комментировать своё эссе столько лет спустя, и благодарен, что оно помогло многим. Его главный урок остаётся прежним: церкви нужен язык плача, и Бог дал его в Псалтири.

Для пасторов это означает пересмотреть, какой образ христианской жизни создают наши собрания. Если на сцене всегда только молодые, сильные и успешные, если песни говорят лишь о победе, если молитвы касаются только благополучия, то церковь незаметно учит, что слабость — признак неудачи. А Христос говорил, что блаженны плачущие. Собрание должно быть местом, где немощный чувствует себя дома, потому что Евангелие обращено именно к нему.

Пастырский смысл этого прост: учить церковь жить в свете вечности. Каждое собрание может напоминать, что наши дни сочтены, а наша надежда — не в продолжении земной жизни, а в воскресении. Такое напоминание не угнетает, а освобождает, потому что снимает с нас бремя удерживать молодость и силу.

Наш контекст

В славянских церквях похороны и поминальные служения часто становятся единственным временем, когда собрание честно говорит о смерти. Мысль Трумана побуждает пресвитеров включать эту тему в обычную жизнь церкви: в проповеди, пение, молитвы. Тогда, когда смерть придёт, члены церкви будут иметь слова и надежду, чтобы встретить её.

Для наших церквей