Членство в разных культурах: неизменное и изменчивое

Богословие — это выражение неизменных библейских истин так, чтобы они были понятны в конкретном контексте. Автор, пишущий под именем Эд Робертс, около двадцати лет насаждал церкви в чужих культурах, и этот урок был для него неизбежным. Миссионер постоянно должен учить христианскому вероучению и одновременно помогать местным верующим применять его уместно в своей культуре. Как же выразить учение о членстве поместной церкви, чувствительное к контексту? Для славянских церквей вопрос неслучаен: многие из них сами прошли через годы гонений, когда о списках членов не могло быть и речи, а сегодня живут в совершенно иных условиях в разных странах мира.

Неизменное ядро

Робертс советует миссионерам вместе с местными верующими исследовать Писание, читая не только места со словом церковь, а целые книги Нового Завета: Послание к Римлянам, к Евреям, Первое послание Иоанна, Первое послание Петра и семейные наставления в конце посланий Павла. Цель — понять, как Новый Завет проводит границу между внутренними и внешними. Он предлагает такую формулировку для первой церкви в новой местности: поместная церковь имеет определённый состав членов, крещённых по Писанию после достоверного исповедания веры в Иисуса Христа как Спасителя и Господа, причём достоверным считается исповедание, сопровождающееся продолжающимся покаянием и верой. Эти члены сознательно составляют церковь в данном месте. Участие в благах Евангелия обычно означает присоединение к поместной церкви и вступление с ней в завет. Павел пишет верующим: «Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу» (Еф. 2:19).

Слова для членства

Библия предполагает членство, но не даёт для него особого термина. Поэтому важно, какие слова есть в местном языке и какие формы членства уже существуют в культуре. Библейское членство отличается от принадлежности к индуистскому ашраму, буддийскому храму, мечети или суфийскому ордену. Семейная жизнь может дать полезные образы принадлежности, но они не всегда передают идею добровольного присоединения, разве что в браке. Робертс советует использовать язык присоединения, товарищества, братства и сестринства. В русском языке слово член церкви тоже легко понять как участник организации, поэтому полезно объяснять его через образ тела и семьи.

Списки и письма

Самая интересная часть статьи касается письменных списков и рекомендательных писем. В подвижных и свободных западных обществах, где верующие собираются без вмешательства властей, письменные списки членов — разумное применение библейского принципа. Они помогают отличать членов от неподотчётных посетителей и учитывать дисциплинарные решения. Но в первопроходческой, ограниченной или враждебной среде, где немногочисленные верующие знают друг друга и собираются в квартирах, вести списки неразумно: это создаёт лишний риск при обысках и изъятии бумаг. Границы церкви и так ясны, а гонения делают их ещё яснее. Желание креститься в такой обстановке само по себе достоверное исповедание. Когда гонимого изгоняют из родного города, его, как правило, уже знают в принимающей церкви, и письменная рекомендация не нужна. Неизменно одно: церковь должна знать, кто присоединился, а кто ещё вне её. Как именно это делается, определяют обстоятельства.

Новый Завет показывает обе ситуации. Павел пишет коринфянам, что им не нужны одобрительные письма: «Вы — наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками» (2 Кор. 3:2). И он же представляет римлянам Фиву: «Примите ее для Господа, как прилично святым» (Рим. 16:2). А когда Аполлос шёл в Ахаию, «братия послали к тамошним ученикам, располагая их принять его» (Деян. 18:27).

Завет с местным акцентом

Многие церкви в истории пользовались письменным заветом, кратко описывающим отношения членов. Робертс советует составлять его как можно ближе к языку Писания: домашние церкви могут даже собрать стихи Нового Завета об обязанностях членов. Завет можно читать, заучивать или петь, в зависимости от культуры и грамотности, особенно при крещении и Вечере, а семьи могут учить по нему детей. В каждом завете должны быть общие для всех обязанности в семье, в церкви и в мире, но и обязанности, отвечающие на грехи данной культуры. В обществе, враждебном христианству, стоит прямо говорить о любви к врагам и терпении в гонениях. Где почитают предков, нужно отказаться от суеверий. Где принята культура вражды, стоит подчеркнуть миротворчество. Автор вспоминает слова критского поэта о критянах как лжецах, злых зверях и ленивых утробах (Тит. 1:12) и замечает, что завет для них должен был бы говорить о правдивости, доброте, трезвости и воздержании.

Наш контекст

Опыт советских подпольных церквей подтверждает наблюдения Робертса. Тогда списков не вели или прятали их, а членство определялось крещением, верностью и готовностью страдать. Сегодня наши церкви живут в условиях свободы, и привычки подполья иногда мешают: нет ясного списка, нет письменного завета, никто точно не знает, кто член. Урок Робертса в том, чтобы отличать неизменное от изменчивого. Неизменно, что церковь знает своих членов и заботится о них. Изменчиво, как она это оформляет. Церкви в эмиграции стоит подумать и о завете с местным акцентом: какие грехи особенно свойственны нашей культуре и нашей новой среде, например пьянство, суеверия, жёсткость в семье, сребролюбие или потребительство, и прямо назвать их в обещаниях членов.

Для наших церквей