Джон Беньян и пуританский взгляд на призвание к служению

Мэтт Хейст начинает с описания бронзовой статуи Джона Беньяна в английском городе Бедфорде. Человек сидит у самой дороги, глаза его подняты к небу, в руках Библия; лицо серьёзно, и кажется, что он вот-вот обратится к прохожим со словом истины. Образ навеян описанием идеального пастора в «Путешествии пилигрима»: спиной к миру, взором к небу, среди немногих, кому доверено вести других к Небесному граду. Беньян, как и другие пуритане, очень высоко ставил пасторское служение. Как же такой человек понимал призвание к нему?

Пуританское учение о призвании

Пуританский взгляд вырос из реформационного учения о призвании вообще. Богослов Уильям Перкинс описывал призвание любого человека как установленное Богом служение ради общего блага. Бог назначает каждого к определённому делу для Своих целей, и пастор — лишь один из многих призванных. Если же Бог зовёт человека в пасторское служение, это, по мнению пуритан, проявляется в нескольких признаках. Хейст сводит их к четырём: убеждённость, способность, характер и подтверждение.

История Беньяна хорошо иллюстрирует эти принципы. Через несколько лет после обращения внимательные члены его церкви начали замечать в нём особые дары. В своей духовной автобиографии «Благодать, изобилующая к главному из грешников» он пишет, что братья увидели, как Бог дал ему разумение Слова и способность передавать его другим. Сначала церковь признала его характер, затем испытала его способности. Когда община подтвердила дары, в нём самом созрело желание служить Господу именно так. Совокупность этих признаков убедила Беньяна, что он действительно призван. Он сохранил эту уверенность и тогда, когда за проповедь провёл более двенадцати лет в тюрьме.

Три урока для сегодняшних церквей

Хейст признаёт, что пуританский взгляд не свободен от недостатков, но выделяет три урока, особенно полезных на фоне современной евангельской практики. Первый: пуритане рассматривали призвание к служению в рамках общего учения о призвании. Они не возвращались к средневековому делению на священное и мирское, а признавали, что все люди призваны Богом и одарены для своего дела. Пастор не выше сапожника, просто его дело иное. Апостол учит: «все делайте в славу Божию» (1 Кор. 10:31).

Второй урок: внешнее подтверждение важнее внутреннего ощущения. Пуритане советовали человеку оценить, какими дарами наделил его Бог, какие возможности открыты перед ним и особенно как откликаются на его служение другие. Главная ответственность лежала на коллективной мудрости церкви и её руководителей, а не на субъективной самооценке. В Антиохии Дух повелел церкви: «отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их» (Деян. 13:2), и церковь участвовала в этом признании.

Третий урок: подход пуритан был многосторонним, а не мистическим и не упрощённым. Они не сводили призвание к одному признаку, будь то сильное внутреннее чувство или просто наличие богословского образования. Все четыре признака имели примерно равный вес. Хейст сравнивает это с тем, как ювелиры оценивают алмаз по четырём характеристикам — огранке, весу, цвету и чистоте: ни одна сама по себе не определяет ценность камня, и опытный мастер рассматривает его со всех сторон. Так и молодых мужчин нужно учить смотреть на свою жизнь со всех сторон и обязательно с помощью других, чтобы понять, сделал ли их Бог способными к служению.

Для наших церквей

В нашей среде о призвании часто говорят двумя крайними способами. Одни считают его чисто внутренним переживанием: «я почувствовал, что Бог зовёт», и спорить с этим как будто нельзя. Другие сводят служение к наследству или старшинству: служит тот, чей отец служил, или тот, кто дольше всех в церкви. Пуританский подход полезен тем, что объединяет желание, дары, характер и признание церкви. Павел пишет: «Верно слово: если кто епископства желает, доброго дела желает» (1 Тим. 3:1), но тут же перечисляет требования к характеру и способности учить.

Пресвитерам стоит заранее замечать в церкви мужчин, у которых видны благочестивый характер и способность объяснять Писание, давать им посильное служение, наблюдать за плодом и честно говорить с ними о своих наблюдениях. Так церковь берёт на себя ответственность, которую Новый Завет на неё возлагает, а молодые братья избавляются и от самонадеянности, и от мучительных сомнений, полагаясь не только на собственные чувства.