Членство — не американское изобретение

В разговорах о членстве нередко звучит возражение: членство — это западная, точнее американская, организационная привычка, перенесённая в церковь. В Америке любят клубы, списки, взносы и голосования, вот и церкви там устроены как общественные организации. Для славянских читателей это возражение звучит ещё острее, ведь многие идеи о церковном устройстве приходят к нам с Запада вместе с переводной литературой. Редакционный ответ на этот вопрос короток: вовсе нет. И приводит несколько доводов, которые стоит развернуть подробнее.

Прежде всего, сам образ членства гораздо древнее Америки. Ещё древние римляне понимали каждого гражданина как члена общества, подобно тому как руки, глаза и ноги — члены тела. Апостол Павел берёт этот знакомый образ и наполняет его новым смыслом: «так мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены» (Рим. 12:5). Коринфянам он пишет: «И вы — тело Христово, а порознь — члены» (1 Кор. 12:27). Слово член в церковном значении пришло к нам не из устава общественной организации, а из Писания.

Церковь знала своих

Далее, новозаветная церковь состояла из людей, которые публично присоединились к ней. Павел может предполагать, что коринфская церковь знает, кто внутри, а кто снаружи (1 Кор. 5:12–13). Более того, коринфяне исключили нераскаянного грешника решением большинства, и Павел пишет: «Для такого довольно сего наказания от многих» (2 Кор. 2:6). Это выражение указывает на большинство определённой группы людей, которая имела право действовать как церковь. Голосовать можно только там, где известно, кто имеет право голоса.

Самый сильный довод связан с дисциплиной. Христос и апостолы учат исключать из церкви нераскаянных грешников (Мф. 18:15–20; 1 Кор. 5:1–13). Но исключить можно только того, кто был включён. Если бы в Новом Завете не было формальной принадлежности к церкви, всё учение Христа и Павла о дисциплине потеряло бы смысл. Нельзя выгнать из дома того, кто в нём никогда не жил. Значит, членство, хотя и без современного слова и бумаг, было реальностью первых церквей.

История подтверждает

История церкви тоже не знает церквей без ясных границ. Ранняя церковь тщательно готовила оглашенных к крещению, и лишь после него допускала их к Вечере. Были списки, были рекомендательные письма, с которыми христиане переходили из одной общины в другую (ср. 2 Кор. 3:1). Реформаторы и их наследники вновь подчеркнули значение дисциплины и ясной принадлежности к общине. Формы менялись в зависимости от эпохи и страны, но сама идея принадлежности к конкретной поместной церкви никогда не была изобретением одной культуры.

Конечно, некоторые формы членства действительно несут отпечаток американской культуры: бюрократические процедуры, бесконечные голосования, отношение к церкви как к клиентской организации. Здесь нужно различать библейскую суть и культурную форму. Суть в том, что поместная церковь знает, кто её члены, принимает их по исповеданию веры, заботится о них и при необходимости исправляет. Форма может быть разной: список в тетради, рукопожатие на собрании, письменный завет или устное обещание.

Стоит заметить и другое. Те, кто называет членство американским изобретением, часто сами живут в организациях с ясным членством: работают в компаниях, где есть штат, учатся в вузах, где есть списки студентов, являются гражданами государств. Никто не считает это чем-то чуждым. Странно, что именно в церкви, которую Писание называет телом, семьёй, народом и домом, принадлежность вдруг становится подозрительной. Скорее всего, за этим возражением стоит не историческое исследование, а современный индивидуализм, который хочет пользоваться благами общины, не беря на себя никаких обязательств. Именно этому духу времени Писание и противопоставляет образ тела, где каждый член нужен другим и подотчётен им.

Наш контекст

Славянским общинам не нужно доказывать, что членство не американская выдумка: наши церкви имели ясное членство задолго до того, как к нам пришли американские книги о церковном устройстве. В девятнадцатом и двадцатом веках евангельские общины Российской империи и Советского Союза принимали в члены после испытания, вели списки, отлучали и восстанавливали. Часто это стоило людям свободы и работы. Поэтому сегодня, когда молодые люди называют членство западной формальностью, полезно рассказать им не только о Новом Завете, но и об истории собственных церквей. Членство — это наследие наших отцов, которые понимали его из Писания и платили за него дорогую цену.

Для наших церквей