«Непорочен»: когда пастору приходится уйти, не совершив явного греха

Список требований к епископу в 1 Тим. 3:2 открывается словом «непорочен». Это отдельное требование или оно относится ко всем остальным: непорочен в супружеской верности, непорочен в трезвости и так далее? Джеффри Джеффсон отвечает: и то и другое. Непорочность — самостоятельное качество, и вместе с тем она окрашивает все прочие. Быть непорочным не то же самое, что не быть прелюбодеем или пьяницей. Это значит не давать даже повода для таких обвинений, не подходить к опасной черте и не создавать мутной картины для тех, кто наблюдает. Тит. 1:6–7 говорит о том же другим словом: человек, которого не в чем упрекнуть.

История одного решения

Пресвитерам церкви Джеффсона пришлось обдумывать это требование в самый разгар событий. Один из пасторов не нарушил ни одного пункта списка: он не изменял жене, не был пьяницей, сребролюбцем или драчуном. Но он вёл себя крайне неразумно в области, связанной с одним из этих требований, словно шёл к черте, не переступая её. Несколько членов церкви обратились к пресвитерам. Его предупредили, но он повторил то же самое, и снова пошли обращения. Пресвитеры пришли к выводу, что он перестал быть непорочным: его безрассудство сделало его уязвимым для обвинений, и эти обвинения звучали правдоподобно. Он утратил доверие как служитель Слова, и его попросили сложить служение.

Решение далось нелегко. Единодушия достигли не сразу, пришлось изучать, что говорят толкователи. Они помогли увидеть несколько вещей. Все верующие призваны быть неукоризненными (Флп. 2:15), мир пристально следит за христианами (1 Пет. 3:15–16), а руководители ведут прежде всего примером (1 Пет. 5:3). Слово, которое Павел употребляет, означает человека, которого не за что ухватить, против которого нельзя предъявить обоснованного обвинения. Речь не просто о невиновности, а о том, чтобы вообще не давать разумных поводов для упрёка. А судить об этом должны те, кто достаточно близко знает человека, — пресвитеры и члены его церкви.

Как пресвитеры подытожили требование

В итоге совет сформулировал для себя несколько положений. У пресвитеров и церкви не должно быть причин сомневаться в характере и честности пастора. Оценивая обоснованность обвинения, нельзя руководствоваться личной симпатией к пастору; решать нужно трезво, ради сохранения служения. Пастора не должны вновь и вновь обличать за одно и то же в его поведении или в уклонении от подотчётности. Главная ответственность за непорочность лежит на самом пасторе, а не на пресвитерах и членах, которые будто бы должны защищать его решения. И утрата непорочности обычно происходит не в один момент, а становится видна со временем. Не всякий грех лишает права служить: в некоторых можно покаяться и продолжить служение.

Решающим стал простой вопрос: почему мы вообще ведём этот разговор? Не просто потому, что кто-то выдвинул обвинение, а потому, что поступки брата были явно неразумны — с этим согласились все, — и обвинения оказались правдоподобными. Само то, что пресвитеры так долго бились над этим вопросом, показало: у него больше нет их общего доверия.

Как сказать церкви

Сложнее всего было объявить решение церкви. Нужно было сказать, что пастор утратил непорочность, но не выставлять брата на излишний позор. Явного греха вроде измены или пьянства не было, поэтому трудно было понять, сколько подробностей раскрыть и насколько просить церковь довериться пресвитерам. Скрывать было нечего, но не всё требовало огласки. Некоторым членам было трудно принять, что любимый пастор уходит из-за «утраты непорочности». Пресвитеры старались быть доступными для разговоров и разъяснений. Всё это потребовало от пастырей единства, мудрости и молитвенного труда, а от церкви — терпения, доверия и твёрдой верности Слову.

Для наших церквей

Такое решение не означает, что брат перестал быть христианином или что церковь отвергает его. Требования к пресвитерам выше, чем к рядовым членам, потому что пресвитер ведёт примером, и его жизнь должна быть образцом для стада. Уход со служения может стать для него временем покаяния и восстановления, а для церкви — уроком того, что служение доверяется не за заслуги и не по привязанности, а по Божьим требованиям.

В славянских церквях служителя обычно отстраняют за явный, доказанный грех. Но пограничные случаи — двусмысленные отношения, постоянная неосторожность в словах, финансовая небрежность, повторяющиеся жалобы — часто тянутся годами, потому что «формально ничего нет». История Джеффсона показывает, что требование непорочности шире перечня тяжких грехов. Лучше обсудить его на совете заранее, пока нет конкретного случая, чем разбираться в нём в разгар кризиса, когда мешают привязанность и боль.