Уверенность в спасении и измученная совесть

Дэвид Виссел вырос в католической семье, затем стал атеистом и лишь позже пришёл ко Христу. Поэтому его удивляет, как многие евангельские христиане сегодня тянутся к Риму или к православию, восхищаясь литургией, древностью традиции и прочной иерархией. В этих разговорах, замечает он, почти всегда упускают один решающий вопрос: может ли христианин иметь уверенность в своём спасении?

Римская церковь прямо отрицает такую возможность. Один из главных богословов Контрреформации называл уверенность величайшей из протестантских ересей, а Тридентский собор провозгласил анафему всякому, кто утверждает, что непременно получит дар стойкости до конца, если не узнал этого из особого откровения. Верующему остаётся лишь надеяться на спасение, усердно пользуясь таинствами. Виссел подчёркивает: между надеждой на спасение и уверенностью в нём огромная разница, и именно она во многом зажгла Реформацию.

Автор признаётся, что отсутствие уверенности, которое предлагал Рим, стало одной из причин, по которым он вообще отказался от религии. Если никто не может знать, принят ли он Богом, то зачем всё это? Лишь позже, по благодати Божьей, он покаялся и доверился Христу и нашёл в Евангелии то, чего не нашёл в детстве: твёрдое основание для мира с Богом.

Виссел называет несколько путей, которыми отрицание уверенности искажает совесть. Первый: совесть впадает в отчаяние или изнемогает под бременем. Если любой смертный грех лишает человека благодати, а знать наверняка, не совершил ли ты его, невозможно, то верующий живёт в постоянном страхе. Он не знает, где стоит перед Богом, и цепляется за обряды, которые обещают вернуть утраченное.

Второй путь противоположный: совесть притупляется. Когда прощение связано с регулярным повторением ритуала, грех становится чем-то привычным, что можно периодически смыть, а глубокое покаяние подменяется процедурой. Третий путь: человек начинает опираться на собственную верность в использовании таинств, и тогда основанием надежды становится не дело Христа, а наша религиозная исполнительность.

Писание предлагает другое. Апостол Иоанн пишет: «Сие написал я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную» (1 Ин. 5:13). Цель не в смутной надежде, а в знании. Христос обещает: «слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин. 5:24). Оправдание верой даёт мир с Богом уже сейчас.

Виссел честно признаёт, что и протестанты, исповедуя возможность уверенности, не всегда её переживают. Мешают нынешние грехи, вина за прошлое, слишком чувствительная совесть. Но отсутствие ощущения уверенности не значит, что обетования Евангелия не действуют, а лишь то, что мы не вполне ими наслаждаемся. Автор сравнивает это со своей маленькой дочерью у него на руках: она спокойнее, когда крепко держится, но и когда хватка ослабевает, отец не даст ей упасть.

Решающее значение имеет не сила нашей хватки, а то, как держит нас Христос: «И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей» (Ин. 10:28). Автор вспоминает, как Джон Беньян нашёл покой, когда понял, что его праведность находится на небесах, во Христе. Хорошее или плохое состояние сердца не делает её ни лучше, ни хуже, потому что праведность верующего есть Сам Христос.

Реформаторы возвращали людям именно эту истину. Учение об оправдании только верой сняло тяжкое бремя с совести миллионов христиан, которые прежде не знали, достаточно ли они сделали. Нынешнее восхищение древними традициями нередко забывает об этой цене. Красота литургии не может заменить слова Божьего, которое говорит грешнику, что нет ныне никакого осуждения тем, кто во Христе Иисусе.

Наш контекст

Для славянских евангельских церквей этот вопрос особенно жизненный. Многие члены наших общин выросли в православной среде, где уверенность в спасении считают гордыней, а родственники упрекают их именно за это. Кроме того, и в самих евангельских церквах встречается тревожное благочестие, где верующий годами не знает, принят ли он Богом, и измеряет своё положение строгостью поведения.

Пастырям нужно учить ясно: уверенность основана на деле Христа и обетованиях Божьих, подтверждается свидетельством Духа и плодами новой жизни, но не держится на нашей безупречности. Такая проповедь не рождает беспечности, а освобождает для радостного послушания.

Для наших церквей