Христос и закон Моисея: исполнение, новизна нового завета и одно стадо

Как христианам относиться к закону Моисея? Сэмюэл Паркисон и Райан Карри разбирают недавнюю книгу Пола Слоуна о Иисусе и законе, вызвавшую тёплый приём. Её легко читать, она написана живо и с юмором, и в ней немало верных наблюдений. Но, по оценке рецензентов, красноречие и находки перемешаны с серьёзными ошибками, касающимися различения закона и Евангелия, учения о Христе, обязательности закона для верующих иудеев и понимания смерти Христа как искупительной жертвы.

Сначала о достоинствах. Слоун показывает Христа как Мессию последних времён, пришедшего восстановить Израиль, и как авторитетного истолкователя закона. Многие споры Иисуса с фарисеями — не столкновение тех, кто слишком любил закон, с Тем, Кто любил Бога больше, а спор о том, как понимать закон в наступившее время. Фарисеи не знали, который час: восстановление Израиля уже совершалось. Суббота у Иисуса становится малым образом юбилейного года, когда отпускаются пленные, и Его исцеления соответствуют снятию проклятий закона. Ученики, срывающие колосья в субботу, следуют примеру Давида и священников, а здесь больше храма (Мф 12:6).

Первое возражение касается карикатуры на реформатское различение закона и Евангелия. Лучшие представители этой традиции никогда не принижали закон. Реформаторы отвергали не закон, а попытку утвердить свою праведность его исполнением. Исповедание 1689 года говорит, что верующие не под законом как заветом дел, но закон остаётся для них правилом жизни, обличает грех и показывает нужду во Христе. Закон силён учить праведности, но бессилен оправдать, ибо делами закона не оправдается никакая плоть (Гал 2:16). И законничество в Евангелиях всё же встречается: притчу о фарисее и мытаре Господь сказал некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны (Лк 18:9).

Второе возражение серьёзнее: учение о Христе оказывается умалённым. Христос предстаёт прежде всего авторитетным учителем закона, а Его священническое и царское служение почти исчезают. Его послушание закону не заместительное: исполняя закон, Он лишь утверждает верную норму, которую Его народ должен соблюдать сам. Нет места ни Его страдательному послушанию, через которое мы признаны невиновными благодаря умилостивлению, ни деятельному послушанию, через которое мы признаны праведными. Смерть Христа истолковывается как перенесение заветного наказания, которое исчерпывается для тех, кто кается и живёт по Его наставлениям.

Третье возражение: по Слоуну, Иисус учит верующих иудеев соблюдать весь закон, от десяти заповедей до правил чистоты и десятины, а язычников — те его части, что к ним относятся. Рецензенты отвечают, что Христос исполнил закон и одновременно ввёл нечто совершенно новое. Недаром Его последователей обвиняли в том, что Иисус переменит обычаи, которые передал Моисей (Деян 6:14). Призывать в новом завете к соблюдению обрядового закона — значит снова подчиняться игу рабства (Гал 5:1–3). Послание к Евреям называет нынешнее время временем исправления (Евр 9:10) и говорит, что ветшающее и стареющее близко к уничтожению (Евр 8:13).

Такой подход к тому же разделяет единый народ Божий. Христос, упразднив вражду, создал из двух одного нового человека (Еф 2:15). У Слоуна же иудеи и язычники спасены одним Христом, но идут к святости принципиально разными путями, причём некоторые законы Израиля были даны именно для того, чтобы отделять его от язычников. Как тогда им быть одним стадом с одним Пастырем (Ин 10:16)? Может ли проповедник обращаться с двумя наборами увещаний к двум частям одной церкви? Эти вопросы, по мнению рецензентов, вовсе не второстепенны.

Четвёртое возражение касается креста. Слоун утверждает, что в синоптических Евангелиях смерть Иисуса не искупительная жертва в строгом смысле, ведь это была светская казнь, совершённая не священниками и не в святом месте. Рецензенты отвечают: не жертва Христа существует в области метафоры ветхозаветных жертв, а все ветхозаветные жертвы были прообразами этой подлинной жертвы. Сын Человеческий пришёл отдать душу Свою для искупления многих (Мк 10:45), и сопричислен к злодеям (Лк 22:37), как предсказано в Ис 53. Почему нужно выбирать между пасхальной кровью, кровью завета, кровью посвящения священников и кровью дня очищения? Всё это указывает на одну Пасху Христа.

Требовать, чтобы жертва Христа соответствовала букве закона, значит ставить всё с ног на голову: тень начинает диктовать форму сущности. Христос вошёл не в рукотворенное святилище, а в самое небо (Евр 9:24), со Своею Кровию (Евр 9:12), Духом Святым принеся Себя непорочного Богу (Евр 9:14). Разодранная сверху донизу завеса (Мф 27:51) показывает, что путь к Богу открыт и храм с его законами больше не нужен.

В заключение рецензенты замечают, что сосредоточенность на трёх Евангелиях законна, но тогда и выводы должны быть столь же скромными. Когда же автор делает из них далеко идущие выводы о Евангелии, христианской жизни и церкви, он обязан учитывать весь Новый Завет. Книга полна интересных наблюдений, но в конечном счёте её подрывает отказ довести свои взгляды до логического конца и честно рассмотреть их последствия.

Наш контекст

Русскоязычные церкви знают эту тему не понаслышке. Мессианские общины, движения, призывающие соблюдать субботу и иудейские праздники, адвентистское влияние, учителя, настаивающие на пищевых запретах, регулярно смущают наших членов церкви. Одни верующие начинают думать, что настоящая святость требует соблюдения обрядов, другие из реакции отвергают весь Ветхий Завет как ненужный для христиан.

Пресвитерам нужно уметь ясно объяснить: закон свят и полезен как свидетельство о Христе и правило праведности, но обрядовые установления исполнились во Христе, и никто не может связывать совесть верующих их соблюдением. В одной церкви верующие иудейского и неиудейского происхождения — один народ, одна семья, у одного стола. Ясное учение о жертве Христа и о новизне нового завета — лучшая защита от нового законничества.