Тюремная часовня и поместная церковь: как они могут служить друг другу

Капелланы в тюрьмах, армии, больницах и домах престарелых видят, как люди приходят ко Христу в самых неожиданных местах. Камера, госпиталь или казарма кажутся бесплодной землёй, но и там часовня может стать оазисом духовной пищи. Джеймс Норман, тюремный капеллан, задаётся вопросами, которые важны для любой церкви: что такое часовня? Может ли она быть церковью? И как здоровые поместные церкви могут поддерживать служение в таких учреждениях?

Первый ответ ясен: часовня — не церковь. Обычно это многоцелевое помещение в учреждении, где утром может проходить католическая месса, днём — мусульманская молитва, вечером — иудейский праздник, а на следующий день один проповедник учит евангелию процветания, а другой верно проповедует Евангелие. Даже если христианских мероприятий больше всего, там часто нет ясного исповедания, определённого членства, библейского руководства и завета взаимной ответственности. Христианские занятия сами по себе не создают поместную церковь.

У церкви есть признаки, которых у часовни нет: ясное учение Евангелия, правильно совершаемые таинства, или установления, и община верующих, связанных заветом, которые вместе живут во взаимной заботе и дисциплине. Христос сказал: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18:20), но сказал это в контексте церковной дисциплины, то есть собрания, у которого есть ясная граница и ответственность. Поэтому сама по себе часовня — это место, а не тело.

Но часовня может стать местом, где собирается церковь. В тюрьмах, на военных базах, в домах престарелых есть истинные верующие, которые не могут полноценно стать членами поместной церкви за стенами учреждения. Обречены ли они на духовное одиночество? Норман отвечает: нет. Как школьный зал может по воскресеньям принимать новую церковь, так и часовня может принимать церковь, устроенную по Писанию. Норман рассказывает, как заключённые, прошедшие богословскую подготовку, основывают церкви в часовнях своих тюрем — с проповедью, ученичеством, членством и руководством.

Даже за решёткой Иисус созидает Свою церковь. Писание знает примеры того, как узы становились путём для Евангелия: «Около полуночи Павел и Сила, молясь, воспевали Бога; узники же слушали их» (Деян. 16:25). Павел из заключения писал, что «узы мои о Христе сделались известными всей претории и всем прочим» (Флп. 1:13). Церкви на свободе могут помогать таким общинам: наставлять пасторов из числа заключённых, помогать в богословском обучении, следить, чтобы церковь оставалась верной и подотчётной.

Если в учреждении нет пастора, поместная церковь может направить служителя, чтобы проповедовать в часовне с перспективой основать там церковь. Часовня продолжит служить всем, но в определённое время в ней может собираться церковь с ясным членством, дисциплиной и установлениями. Со временем изнутри общины могут вырасти пресвитеры и диаконы.

Норман предлагает и простые шаги для тех, кто не может основать церковь в учреждении. Библиотеки часовен часто заполнены литературой о процветании; можно пожертвовать здравые христианские книги. Можно позвонить в местную тюрьму, больницу или дом престарелых и спросить, чем помочь: вести изучение Библии, наставлять одного человека, ободрить капеллана. И, конечно, молиться за капелланов, администрацию и верующих, чтобы они светили во тьме. Господь сказал: «в темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф. 25:36).

Норман не предлагает исчерпывающей стратегии, но показывает, что возможно. При творческом подходе, высоком взгляде на поместную церковь и верности средствам благодати часовни могут стать плацдармом для роста Евангелия. Сами по себе они не церкви, но могут стать местом, где собирается церковь и возвещается Христос. Для поместных церквей это приглашение увидеть своё служение шире собственных стен.

Наш контекст

Славянские евангельские церкви имеют богатую историю тюремного служения: многие верующие в советское время сами сидели за веру, а после девяностых церкви активно служили в колониях. Сегодня во многих общинах есть бывшие заключённые, пришедшие ко Христу за решёткой. Но часто это служение остаётся евангелизационным, без мысли о том, как верующие в заключении могут жить церковной жизнью и как принять их в церковь после освобождения.

Взгляд Нормана помогает нашим церквам думать глубже: не только проводить служения в колониях и раздавать Библии, но и помогать формировать там здоровые общины, наставлять служителей из числа заключённых и готовить поместные церкви к тому, чтобы принимать освободившихся братьев в членство с любовью и мудростью.

Для наших церквей