Ясность Евангелия: что поставлено на карту в спорах о новом взгляде на Павла

Сторонники так называемого нового взгляда на апостола Павла сравнивают своих оппонентов с теми, кто продолжал верить, что Солнце вращается вокруг Земли: мы читаем того же Павла, но, поместив его в контекст иудаизма эпохи Второго храма, а не средневековой Европы, увидим подлинный смысл праведности и оправдания. Николас Пиотровски рецензирует книгу Уильяма Баркли и Лигона Дункана, которые не просто указывают на тексты и не твердят: смотрите сами!, а терпеливо разбирают весь спектр новых взглядов и лишь затем дают критику. Поэтому их выводы взвешенны и весомы.

Первая опора нового взгляда — тезис о том, что иудаизм первого века был религией благодати: Израиль вошёл в завет по милости, а соблюдение закона было лишь благодарным способом в нём оставаться. Если так, то Павел боролся вовсе не с законничеством, и реформатское прочтение ошибочно. Авторы отвечают тремя доводами. Ряд иудейских текстов того времени показывает, что законничества было больше, чем допускает эта схема. Любое учение о спасении, включающее добрые дела как путь войти или удержаться, остаётся полупелагианским. И главное: о том, с кем спорил Павел, должен сказать сам Павел, а такие места, как Рим 3:27–4:8, Рим 9:30–10:8 и Флп 3:2–11, показывают, что он противостоял именно упованию на свои дела.

Вторая опора — новое понимание дел закона. По этой версии, речь не о попытке заслужить положение перед Богом, а об этнических знаках отличия: обрезании, субботе, пищевых правилах, отделявших Израиль от язычников. Тогда Павла волнует не то, как грешник может стоять перед Богом, а то, как необрезанные язычники могут сидеть за одним столом с иудеями. Авторы признают, что здесь новый взгляд сильнее всего, но видят ложную дилемму. Разве Павел должен выбирать между благовестием и экклезиологией, между примирением с Богом и примирением друг с другом? В Послании к Ефесянам одно вытекает из другого (Еф 2:13–16).

Корень ошибки, по их мнению, в непонимании отношений между заветами. Закон Моисея был дан по благодати, в рамках завета с Авраамом, но вновь показывал принцип завета дел, данного Адаму: делай это, и будешь жив. Тем самым он вёл грешников к Тому, Кто преуспеет там, где потерпели неудачу Адам и Израиль. Поэтому для Павла дела закона прежде всего вертикальный вопрос: как человеку быть объявленным праведным перед Богом. Благая весть в том, что Христос стал совершенным Главой завета, и Павел противостоит попыткам добавить к Его послушанию собственные заслуги.

Третья опора — повествовательное прочтение Библии, где главная беда Израиля в том, что им правят язычники, а силы зла противятся Царству, и Христос торжествует над ними, так что Его народ будет оправдан, то есть подтверждён, в последний день. Баркли и Дункан отвечают, что главная проблема для Павла в том, что враждебен человеку Сам Бог. Люди в грехе отрезаны от Бога и стали Его врагами (Рим 5:10). Савл был уверен, что он ревнитель закона и друг Божий, но на пути в Дамаск услышал: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? (Деян 9:4). Решение — примирение с Богом через покаяние и веру во Христа, когда грешник оправдан и имеет мир с Богом (Рим 5:1).

Если и есть основная история у Павла, говорят авторы, то она начинается не с Авраама, а с Едема. Бог предупреждал: в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь (Быт 2:17). Это была прежде всего духовная смерть, отделение от Бога под Его осуждением. Поэтому спасение в Новом Завете есть прежде всего спасение от гнева Божьего, а не от расплывчато понятых сил зла. Пиотровски считает, что к сути спора вернее всего подводит вопрос: что именно умилостивил Христос и что Он совершил на кресте?

Кульминация книги — защита учения о вменении праведности Христа, отказ от которого авторы называют самым опасным отступлением от учения Реформации. С учётом требований завета дел нет оснований от него отказываться; напротив, есть все основания держаться: как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие (Рим 5:19). Христос сделался для нас праведностью (1 Кор 1:30), и Не знавший греха стал за нас жертвой за грех, чтобы мы сделались праведными пред Богом в Нём (2 Кор 5:21). Рецензент лишь сожалеет, что идея обмена между Главой завета и его членами раскрыта не до конца.

Для пасторов, по мнению Пиотровски, самая ценная глава — обзор иудаизма первого века, ведь эта тема редко изучается в семинариях, хотя на ней держится весь спор. Книга хорошо организована: её стоит прочесть целиком, но и как справочник по многочисленным вопросам вокруг богословия Павла она будет полезна. Авторы справедливы к оппонентам и видят общую картину, поэтому их критика деталей бьёт точно.

Почему это важно для обычной церкви? Потому что учение об оправдании — не предмет академических упражнений, а ответ на вопрос каждого грешника: на каком основании я могу стоять перед святым Богом? Если праведность Христа не вменяется верующему, остаётся лишь надежда на собственную верность завету, пусть и при помощи благодати. Ясность здесь означает покой для совести и радость для поклонения.

Наш контекст

Русскоязычные студенты семинарий и молодые служители всё чаще читают переводы популярных авторов нового взгляда, особенно привлекательных своей эрудицией и широтой. Многие приходят к выводу, что традиционное учение об оправдании только верой — западная схоластика, чуждая Павлу. Одновременно в нашей культуре силён православный акцент на преображении и синергии, и новый взгляд порой воспринимается как мост к нему.

Пресвитерам не нужно становиться специалистами по иудаизму Второго храма, но важно понимать суть спора и ясно учить общину: мы оправданы не нашей верностью завету, а праведностью Христа, принятой верой. Полезно разбирать с проповедниками ключевые тексты Римлянам, Галатам и Филиппийцам и следить, чтобы в проповеди Евангелие оставалось вестью о примирении грешника со святым Богом, из которого вырастает и единство разных людей в одной церкви.