Сам Бог — высшее благо Евангелия: что это меняет в проповеди, покаянии и освящении

В чём, в конечном счёте, смысл христианства? Николас Пиотровски, рецензируя книгу Джона Пайпера, считает этот вопрос одним из самых важных для пасторов и церковных руководителей. Тезис книги таков: благая весть благая потому, что даёт нам видеть славу Божью и радоваться ей. Высшее и решающее благо Евангелия, без которого все прочие дары не были бы благом, — это слава Божья в лице Иисуса Христа, открытая для нашего вечного наслаждения.

Ключевой текст — слова Павла о том, что бог века сего ослепил умы неверующих, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа, а Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, чтобы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа (2 Кор 4:4–6). Пайпер не отбрасывает объективных исторических событий Евангелия и прямо называет оправдание по благодати через веру его сердцем. Но он спрашивает дальше: зачем нам прощение? Само по себе желание избежать огня и наслаждаться блаженством ничем не духовно.

Умилостивление, искупление, прощение, вменение праведности, освящение, исцеление и небеса — благая весть лишь потому, что приводят нас к Богу. Евангелие — не способ доставить людей на небо, а способ привести их к Богу. Пайпер задаёт пронзительный вопрос: если бы у тебя было небо без болезней, со всеми друзьями, любимой едой, красотами природы и без всяких конфликтов, но без Христа, был бы ты доволен? Если честный ответ да, значит, Евангелие не понято. Многие держатся христианства по традиции, привычке семьи или ради вечного покоя, и это не спасающая вера.

Для проповедников, отмечает рецензент, выводы огромны. Можно говорить много истинного: о распятии, воскресении, вменённой праведности, призывать к покаянию — и при этом не вести слушателей к подлинной цели Евангелия, к познанию Бога и радости о Нём через Христа. Отсюда и тон проповеди. Слава Божья повергла Исаию ниц (Ис 6:5), а Иоанн при виде прославленного Христа пал к Его ногам как мёртвый (Откр 1:17). Обилие шуток, милых историй и мотивационных сценок плохо сочетается с такой славой.

Иначе видится и покаяние. Чего мы ищем, призывая людей покаяться? Нравственной перемены? Тогда легко вырастить внешне праведных учеников с сердцем, далёким от Бога (Мф 15:8). По мысли Пайпера, покаяние, угодное Богу, держится не только на страхе ада или сожалении о растраченной жизни, но на осознании того, что из-за греха мы упустили Бога и не дорожили Его красотой. Чтобы человек ощутил тяжесть греха, нужно сначала показать ему славу Божью как его сокровище.

Последствия касаются и благовестия. Обращение, по выражению Пайпера, есть милостивое разрушение низших радостей, когда грешник перестаёт любить мимолётные удовольствия и начинает дорожить Богом во Христе больше всего. До обращения человек слеп к славе Христа, и только суверенная милость Божья открывает ему глаза. Слава Евангелия сама удостоверяет его истинность, и это освобождает нас от чрезмерной надежды на доказательства и приёмы. Не показывать Бога величайшим даром Евангелия — значит играть на руку противнику, который ослепляет умы.

То же с освящением. Мы же все, открытым лицом, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ (2 Кор 3:18). Дух, пишет Пайпер, меняет нас прежде всего не прямой борьбой с привычками, а тем, что заставляет нас так восхищаться Христом, что грех становится чужим и противным. Помогая юноше победить порнографию, мы не ограничимся фильтрами и подотчётностью, но будем молиться и трудиться, чтобы он увидел всеудовлетворяющего Христа. И страдания служат тому же благу, очищая наше видение Бога.

Пиотровски добавляет два предостережения. Пайпер не учит совершенству в любви к Богу: жизнь, по его словам, есть битва за радость среди скорби. И он не утверждает, что не спасён тот, кто не умеет выразить всю истину 2 Кор 4. Простой вопрос, на который каждый должен ответить да, звучит так: любишь ли ты Иисуса больше всего и всех? Отсюда второе предостережение: не бить этой истиной овец по голове. Проповедовать её нужно как радостное учение, а не как розгу.

Рецензент высказывает и две критические заметки. Книга не лучшее начало для тех, кто не знаком с богословием автора, потому что многое в ней предполагается известным из других его трудов. И в ней почти ничего не сказано о славе Божьей, явленной в Церкви. Между тем именно в местной общине, где люди отражают святость, единство и жертвенную любовь Бога в отношениях друг с другом, слава Евангелия становится видимой. Возлюбленные! если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга (1 Ин 4:11).

Наш контекст

В наших общинах Евангелие часто проповедуется как путь избежать ада и попасть на небо, а христианская жизнь сводится к соблюдению правил. Это порождает и страх, и законничество, и тихое равнодушие: человек сделал своё решение и успокоился. Напоминание о том, что цель спасения — Сам Бог, может оживить и проповедь, и молитву, и поклонение. Вопрос о небе без Христа стоит задавать не только неверующим, но и давним членам церкви.

Пресвитерам стоит проверить, к чему ведёт их служение: к знанию правил, к активности в программах или к радости о Боге во Христе. Пастырская забота о борющихся с грехом не должна ограничиваться контролем и запретами; её сердцевина — показывать красоту Христа. А сама община, где люди любят друг друга, становится лучшей иллюстрацией того, что Бог действительно благ.