Бог хочет показать вам богатство Своей благодати

Дэйн Ортлунд начинает с мысли известного американского проповедника восемнадцатого века: мир сотворён, чтобы вечный Сын Божий обрёл невесту, на которую Он мог бы излить всё безмерное богатство Своего снисхождения, любви и благодати, и чтобы так прославился Бог. Иначе говоря, Бог создал мир, чтобы сердцу Его Сына было куда излиться. Ортлунд сравнивает доброту Христа с рекой, сдерживаемой плотиной и готовой хлынуть. История человечества, творение и даже падение, потребовавшее нового творения, открыли этой реке путь. А радость неба в том, что мы будем наслаждаться этим сердцем вечно и без всякой преграды.

Библейско ли это? Безусловно, отвечает автор, и указывает на вторую главу Послания к Ефесянам. Павел описывает наше безнадёжное состояние, мёртвых по преступлениям, и богатую милость Бога: «Бог, богатый милостью, по Своей великой любви, которою возлюбил нас» (Еф. 2:4), «и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом» (Еф. 2:5). А затем называет конечную цель нашего спасения: «дабы явить в грядущих веках преизобильное богатство благодати Своей в благости к нам во Христе Иисусе» (Еф. 2:7).

Что это значит для нас сейчас, когда мы грешим и страдаем в этом пустынном мире, тоскуя по небу? Это значит, что однажды Бог введёт нас в Своё присутствие, и мы застынем от радости, изумления и облегчения. И там нас никогда не будут упрекать за грехи этой жизни. Никогда не посмотрят косо. Никогда не скажут: радуйся, но помни, что ты этого не заслужил. Сам смысл неба и вечности в том, чтобы наслаждаться Его благодатью в благости. Псалмопевец предвкушал: «полнота радостей пред лицем Твоим, блаженство в деснице Твоей вовек» (Пс. 15:11).

Отсюда, по мысли Ортлунда, следует удивительный вывод. Если цель неба в том, чтобы показать безмерное богатство благодати, то мы в безопасности. Единственное, чего мы боимся, что оно может нас не пустить, наш грех, лишь сделает зрелище Божьей благодати ещё ярче. Наша падшесть не препятствие для радости неба, а одна из её составляющих. Та беда, которую мы натворили в жизни, станет местом, где Бог во Христе окажется для нас ещё прекраснее. А те, кто прожил относительно чистую жизнь, однажды увидят, как глубоко в них сидели самоправедность, гордость и скрытый бунт, и тоже будут изумлены величием Его сердца. Если благодать безмерна, наши падения никогда её не превзойдут.

Ортлунд обращает внимание и на слова в грядущих веках. Вечность не будет застывшей картиной. Мы будем всё глубже погружаться в Божью благодать, в само Его сердце, и чем больше будем понимать, тем яснее увидим, что она превосходит понимание. Поэтому смерть для христианина не конец, а начало, не стена, а дверь, не выход, а вход. Павел пишет: «Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8:18). И ещё: «Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор. 4:17).

Автор заканчивает поразительной фразой. Для тех, кто не во Христе, эта жизнь лучшее, что у них когда-либо будет. Для тех, кто во Христе, эта жизнь худшее, что у них когда-либо будет. Бог не просто терпит нас в ожидании неба. Он с нетерпением ждёт, чтобы показать нам, как велика Его доброта. Это даёт силы переносить скорби, бороться с грехом без отчаяния и с надеждой смотреть на смерть.

Наш контекст

Многие верующие в славянских церквах живут с тихим страхом: а вдруг на небе мне припомнят все грехи, а вдруг я окажусь недостаточно хорошим? Проповедь иногда больше говорит о том, чего Бог требует, чем о том, как Он щедр. Пожилые члены церкви, пережившие тяжёлую жизнь, нередко встречают смерть с тревогой, а не с ожиданием.

Пресвитерам стоит проповедовать о благодати, которая не только прощает, но и будет вечно изливаться на искупленных. Это нужно и тем, кто борется с грехом, и тем, кто страдает, и тем, кто приближается к смерти. Утешая больных и умирающих, полезно читать с ними Послание к Ефесянам и напоминать, что впереди не суд для оправданных, а вечное открытие Божьей доброты.

Для наших церквей