Семь подделок изъяснительной проповеди

Изъяснительная проповедь — это проповедь, в которой главная мысль отрывка становится главной мыслью проповеди. Майк Гилбарт-Смит, пастор из Лондона, много раз слышал проповеди, которые задумывались как изъяснительные, но не достигали цели. Он описывает семь ловушек. Каждая из них либо не делает весть отрывка вестью проповеди, либо не обращает её к конкретной общине. Этот список полезен каждому проповеднику как зеркало.

Первая ловушка — проповедь без основания. Проповедник говорит вещи, которые могут быть верными или неверными, но которые не вытекают из правильно понятого текста. Это происходит от небрежности к словам текста или к его контексту. Классический пример — проповедь о Давиде и Голиафе, где слушателей спрашивают, кто их Голиаф и какие пять камней им нужно приготовить. Если пастор не копает глубоко, его проповеди будут определяться его интересами, и община не получит всего, что задумал Бог.

Вторая ловушка — проповедь-трамплин. Проповедник понял центр текста, упомянул его, а затем увлёкся второстепенной деталью и посвятил ей остальное время. Всё сказанное взято из текста, но не является его главной мыслью. Гилбарт-Смит приводит пример проповеди на третью главу Евангелия от Иоанна, посвящённой тому, можно ли христианам пить вино. Беседа Христа с Никодимом о новом рождении при этом остаётся в тени.

Третья ловушка — экзегетическая лекция. Всё сказанное верно, но это не проповедь, а технический разбор. Можно многое узнать о грамматике Павла и очень мало о характере Бога и природе человеческого сердца. Такую проповедь справедливо называют скучной. Настоящая изъяснительная проповедь прежде всего наставляет ум, но затем согревает сердце и направляет волю. Слово Божие живо и действенно и проникает до разделения души и духа (Евр. 4:12), и проповедь должна позволить ему сделать это.

Четвёртая ловушка — проповедь не той общине. Мысль текста применяется только к неверующим или к грехам, которых в этой общине почти нет. Слушатели надмеваются и, как фарисей из притчи, благодарят Бога, что они не такие, как другие (Лк. 18:11). Вместо покаяния они думают: вот бы это услышала такая-то сестра или такая-то церковь. Пятая ловушка — неверное применение. Проповедник переносит применение первоначальным слушателям прямо на сегодняшних, не учитывая, как текст исполнился во Христе. Так тексты о храме применяют к молитвенному дому, а не ко Христу и Его народу.

Шестая ловушка — проповедь без учёта жанра. Бог говорил многократно и многообразно (Евр. 1:1), но многие проповеди превращают повествование, поэзию, послания и пророчества в одинаковые наборы утверждений. Конечно, любая проповедь передаёт истину, но не сводится к перечню тезисов. Проповедь по Песни Песней должна звучать иначе, чем проповедь по Посланию к Ефесянам, даже если главная мысль у них близка.

Седьмая ловушка — короткий путь. Проповедь может содержать прекрасное применение, но слушатели уходят, не понимая, как оно вытекает из текста. Это противоположность экзегетической лекции. Опасность в том, что община привыкает доверять проповеднику, а не Писанию, и не учится сама читать Библию. Лучшая проповедь показывает путь от текста к применению так, чтобы слушатели могли пройти его сами в личном чтении.

Все семь подделок объединяет одно: проповедник ставит что-то на место текста или на место слушателей. Поэтому лекарство тоже одно: смиренное подчинение тексту и любовь к конкретным людям, которым он проповедует. Апостол хотел, чтобы проповедь была не в убедительных словах человеческой мудрости, а в явлении духа и силы (1 Кор. 2:4).

Наш контекст

Славянским проповедникам хорошо знакомы многие из этих ловушек. Аллегорические проповеди, где каждый камень и каждая река что-то символизируют, долго считались признаком духовной глубины. Проповеди о чужих грехах, о мире, других деноминациях и молодёжи, которая не слушается, легко вызывают одобрение старших. А молодые проповедники, вернувшиеся из семинарий, иногда впадают в обратную крайность и читают лекции о греческих временах.

Список Гилбарт-Смита можно использовать как практический инструмент. Пусть пресвитеры и проповедники после служения задают себе семь вопросов: из текста ли главная мысль, не ушли ли мы в сторону, было ли применение, к этой ли общине, учли ли мы исполнение во Христе, соответствовала ли форма жанру, видно ли было, как применение вытекает из текста.

Для наших церквей