Когда многолетняя зависимость от порнографии требует дисциплины
Источник: Брэд Уилер, «Does Pornography Use Ever Justify Church Discipline?», 9Marks, 30 октября 2018
Есть полный перевод оригинала ↓
Это не перевод, а самостоятельная статья с нашими пастырскими замечаниями и практическими шагами для поместной церкви. Права на оригинал принадлежат его автору.
Пастор снова сидит напротив человека, который месяцами борется с порнографией. Плечи опущены, голова поникла от стыда, глаза пустые и усталые. Пастор задаёт привычные вопросы и слышит привычные ответы. Было много молитв, надежд, обещаний, решений, но ничего не меняется. Брэд Уилер сравнивает это с мифическим Сизифом, чей камень снова и снова скатывается с горы. И задаёт трудный вопрос: остаётся ли церковная дисциплина единственным выходом? И если нет, то как выглядит настоящее покаяние?
Начинать нужно с понимания покаяния. Покаяние не то же самое, что печаль. Можно сожалеть и всё ещё любить свой грех. Павел различает: «Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть» (2 Кор. 7:10). Покаяние также не сводится к раскаянию, сожалению или новым решениям. Это коренное изменение отношения ко греху, которое ведёт к изменению поступков. Это вера в действии: человек отворачивается от запретных страстей, чтобы принять Божьи обещания. Павел описывает его так: вы «обратились к Богу от идолов, чтобы служить Богу живому и истинному» (1 Фес. 1:9). Настоящее покаяние даёт несовершенные, с запинками, но реальные перемены.
Как распознать покаяние
Уилер признаёт, что каждый христианин знает плач Павла: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7:19). Сила греха упорна, и никто не кается совершенно. Некоторые христиане всю жизнь будут ходить с заметной хромотой. Но настоящий христианин желает перемен. Как бы он ни чувствовал себя побеждённым, он не признаёт поражения и продолжает бороться. Быть христианином не значит не знать поражений; это значит упрямо следовать за Иисусом и в поражениях. Ни один истинный христианин в конце концов не заключает перемирия с грехом. И со временем в его жизни видны перемены, пусть медленные и трудные.
Три признака для дисциплины
Затем Уилер обращается к главному вопросу. По Писанию, исправительная дисциплина нужна, когда грех очевиден, серьёзен и не сопровождается покаянием. Очевиден ли грех порнографии? В отличие, например, от гордости, он ясен и объективен, не зависит от догадок. Серьёзен ли он? Порнография унижает людей, созданных по образу Божьему, превращает их в предметы для удовлетворения, перестраивает мышление, искажает дар интимной близости, разрушает браки и делает человека соучастником торговли людьми, нарушая заповедь любить ближнего. Сомнений в его серьёзности нет.
Самый трудный вопрос — есть ли покаяние. Распознать его почти всегда означает принять суждение, требующее мудрости. Уилер предупреждает о двух опасностях. С одной стороны, нельзя превращать каждую упорную борьбу в инквизицию. С другой стороны, нельзя создавать культуру, в которой люди боятся честно говорить о своей борьбе. Если каждое признание ведёт к дисциплине, люди перестанут признаваться, и грех уйдёт в тень. Но если человек годами живёт в грехе, отказывается от помощи, лжёт, прячется и не проявляет желания меняться, церковь должна действовать.
Отсюда важное различие. Человек, который приходит сам, признаётся, принимает меры, соглашается на подотчётность и продолжает бороться, хотя и падает, — это борющийся брат. Ему нужны терпение, наставничество и надежда. Человек, который скрывает грех, пока его не поймают, отвергает помощь, оправдывается и не хочет ничего менять, — это нераскаянный грешник, и к нему применим порядок восемнадцатой главы Матфея. Писание говорит: «Скрывающий свои преступления не будет иметь успеха; а кто сознается и оставляет их, тот будет помилован» (Притч. 28:13).
Наш контекст
В славянских церквях часто встречаются две крайности. В одних общинах признание в порнографии автоматически ведёт к отлучению от Вечери или даже к исключению. Тогда молодые люди учатся молчать, и грех растёт. В других о порнографии вообще не говорят, и человек, годами живущий в этом грехе, продолжает служить. Подход Уилера помогает найти библейское равновесие: серьёзно относиться к греху, но различать борьбу и упорство. Пресвитерам стоит заранее договориться, как они поступают в таких случаях, чтобы решения не зависели от настроения и не были случайными.
Надежда для борющегося
Важно, чтобы и сам борющийся, и те, кто ему помогает, не теряли надежды. Сила Христа больше силы любой зависимости. Павел после горького восклицания о своём бедственном состоянии сразу благодарит Бога Иисусом Христом, Господом нашим (Рим. 7:25). Пастырское сопровождение должно постоянно возвращать человека к этой надежде: к прощению за прошлое, к силе Духа для настоящего и к обещанию окончательного освобождения в будущем. Дисциплина, если до неё дойдёт, тоже служит этой надежде: она призывает человека перестать прятаться и вернуться к Тому, Кто может спасти.
Для наших церквей
Практическое применение для пастырей сегодня
- Учить общину различию между мирской печалью и покаянием ради Бога (2 Кор. 7:10).
- Пресвитерам договориться о критериях: грех очевиден, серьёзен и нераскаян, прежде чем начинать дисциплину.
- Поощрять добровольное признание и встречать его помощью, наставничеством и подотчётностью, а не наказанием.
- Применять порядок Мф. 18 к тем, кто скрывает грех, отвергает помощь и не желает меняться.
- Следить за видимыми переменами в жизни борющегося, а не только за его словами и обещаниями.
Источник: Брэд Уилер, «Does Pornography Use Ever Justify Church Discipline?», 9Marks, 30 октября 2018
Полный перевод оригинала
Оправдывает ли когда-либо употребление порнографии церковную дисциплину?Брэд Уилер · нажмите, чтобы открыть перевод
В какой момент — если вообще когда-либо — устойчивая зависимость от порнографии требует церковной дисциплины?
Это слишком знакомая картина. Человек сидит прямо напротив вас: плечи опущены, голова низко склонена от стыда. Если вам вообще удается увидеть его глаза, вы замечаете, что они пусты и измучены.
Но суть в том, что вы снова здесь. И на ваши предсказуемые вопросы о чистоте и порнографии звучат печально предсказуемые ответы.
Если вы пастор, то, полагаю, вам приходилось оказываться в таких ситуациях. Вы встречаетесь с человеком, пытаясь помочь ему справиться с зависимостью от порнографии. И всё же, несмотря на всё потраченное время и молитвы, надежды и объятия, обещания и добрые намерения, решения и нравственную решимость, — кажется, ничего не происходит. Всё выглядит тщетным. Как будто напротив вас сидит живое воплощение Сизифа. И снова камень катится с горы вниз.
Является ли церковная дисциплина вашим единственным вариантом? А если нет, то как выглядит истинное покаяние?
Что такое покаяние?
Покаяние — это не печаль. Ведь можно испытывать печаль и всё же в глубине души по-прежнему любить свой грех (ср. Лк. 18:23; 2 Кор. 7:10–11). Также покаяние не доказывается просто решениями, угрызениями совести, сожалением или нравственной решимостью.
Покаяние — это радикальная перемена отношения человека к греху, которая производит соответствующую перемену в поступках. Покаяние — это вера в действии. Это значит повернуться спиной к своим запретным страстям, чтобы по-настоящему принять Божьи обетования. Покаяние признает притягательность греха, но заменяет ее уверенностью в небесах. Оно меняет то, что, как нам кажется, нам необходимо иметь (грех), на то, в чем, как знает Бог, мы больше всего нуждаемся (Он Сам). Покаяние — это не просто посвящение себя лучшему поведению, а жизнь для лучшего Спасителя. Это, попросту говоря, когда мы «обратились к Богу от идолов, чтобы служить Богу живому и истинному» (1 Фес. 1:9).
Иными словами, подлинное покаяние приводит к несовершенной, неуверенной, но подлинной перемене.
Как распознать покаяние
Конечно, каждый из нас пережил плач Павла в Рим. 7: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю… Бедный я человек!» Сила греха остается упорно сильной — будь то злоупотребление алкоголем или анорексия, сплетни или чревоугодие, когда мы раним других словами или режем собственную кожу. Разумеется, никто из нас не кается всегда полностью или совершенно. Более того, некоторые христиане будут всю жизнь заметно хромать.
И всё же подлинный христианин желает перемены. Как бы побежденным он себя ни чувствовал, он никогда не признает поражения. Он продолжает бороться. В конце концов, быть христианином не значит, что в вашей жизни нет поражений; это значит, что вы упорно следуете за Иисусом даже среди поражений. В некоторые периоды может казаться, что мы больше спотыкаемся, чем стоим, но мы решаем снова встать. Ведь ни один истинный христианин в конечном счете не заключает с грехом перемирия.
Подлинный христианин не только желает перемены, но и его жизнь свидетельствует о перемене. Она может быть незаметно медленной и сопровождаться великой борьбой, но со временем появится некая различимая перемена.
Требует ли постоянное употребление порнографии церковной дисциплины?
Теперь к насущному вопросу: когда устойчивая зависимость от порнографии продолжается, бывает ли когда-либо оправдана церковная дисциплина?
Как я понимаю из Писания, исправительная церковная дисциплина необходима, когда грех доказуем, серьезен и нераскаян.
Доказуема ли порнография? В отличие, например, от гордыни, ясна ли она и объективна, а не оставлена на волю догадок и толкований? Хотя наши суды с трудом дают ей определение, перефразируя знаменитые слова судьи Поттера Стюарта: «Мы узнаём ее, когда видим». К сожалению, сегодня почти любой подросток может подтвердить этот факт. Так что да, употребление порнографии доказуемо.
Серьезно ли это? Учитывая то, как она унижает созданных по образу Божьему; учитывая то, как она обращается с другими как с низменными объектами и орудиями сексуального удовлетворения; учитывая то, как она перестраивает мозг, искажает дар сексуальной близости и разрушает браки; учитывая то, как она делает нас соучастниками секс-индустрии и тем самым нарушает ясную заповедь любить ближнего, — в серьезности порнографии нет никаких сомнений. Да, употребление порнографии — это серьезно.
Нераскаян ли этот грех? Это, безусловно, самый трудный вопрос. Распознать покаяние почти всегда будет вопросом суждения, и мы не хотим устраивать испанскую инквизицию из-за каждой упорной зависимости. И всё же мы также не хотим создавать культуру, в которой люди боятся честно и открыто говорить о своей борьбе или где их подталкивают к законничеству.
Хотя простой формулы нет, чем чаще мы отвечаем «да» на следующие вопросы, тем ближе мы к проступку, требующему дисциплины.
- Есть ли устойчивая холодность или безразличие к греху?
- Перестал ли человек бороться и по большому счету смирился ли со своим грехом?
- Перестал ли он стыдиться тяжести своего греха?
- Перестали ли предостережения Писания иметь для него какой-либо вес?
- Находит ли он способы оправдываться вместо того, чтобы признать последствия?
- Перестал ли он искать совета?
- Иисус призывает нас принимать радикальные решения, чтобы вырезать грех из своей жизни (Мф. 5:29). Всё ли меньше он готов принимать такие решения? Спешит ли он объяснить, почему такие радикальные решения не нужны?
- Становится ли грех более частым и/или более извращенным?
- Продолжается ли он длительное время — не просто недели и несколько месяцев, а многие месяцы или годы?
- Наносит ли он всё больший вред его отношениям с супругом (если он в браке) или его отношениям с другими членами церкви?
Даже если вы отвечаете «да» на многие из вышеприведенных вопросов, вам всё равно нужно взвесить такие вещи, как: здоровье собрания; восприимчивость и зрелость тела в том, что касается дисциплины; прежняя практика дисциплины; и уважение к пресвитерам/руководству в теле церкви.
И всё же, если мы всегда и только решаем бездействовать, нам следует подумать о том, как это может повлиять на заблуждающихся овец (которым нужно покаяться), на более слабых овец (которые рискуют сбиться с пути) и на тех, кто вовсе не овцы (которых не следует вводить в заблуждение относительно того, что значит быть христианином).
К стыду нашему, грех порнографии распространен внутри церкви. Нам следует охотно идти рядом с братьями и сестрами, ведущими эту борьбу. И нам следует быть готовыми идти рядом с ними долго — до тех пор, пока угли этой борьбы еще тлеют.
Но когда эти угли гаснут? Ради наших браков, ради чистоты нашего общего свидетельства и ради человека, порабощенного грехом и самообманом, мы должны быть готовы применить церковную дисциплину к членам, которые без покаяния упорно продолжают употреблять порнографию.
Если такой вариант даже не рассматривается, что это говорит о церкви и ее отношении к этому всё более распространенному греху?
Перевод публикуется с разрешения 9Marks. Оригинал: «Does Pornography Use Ever Justify Church Discipline?»