Была ли Реформация миссионерской?
Источник: Майкл Хейкин, «Did the Reformation Recover the Great Commission?», 9Marks, 26 сентября 2017
Есть полный перевод оригинала ↓
Это не перевод, а самостоятельная статья с нашими пастырскими замечаниями и практическими шагами для поместной церкви. Права на оригинал принадлежат его автору.
Принято считать, что Реформация вернула церкви библейское учение о спасении и богослужении, но забыла о Великом поручении. Реформаторы, говорят критики, заново открыли апостольское Евангелие, однако не имели видения нести его до края земли. Этот упрёк звучит уже четыре с половиной века: одним из первых его высказал католический полемист Роберт Беллармин, утверждавший, что признак истинной церкви — продолжение апостольской миссионерской ревности, и что протестанты, живя рядом с иудеями и турками, почти никого не обратили. Историк Майкл Хейкин показывает, что картина гораздо сложнее.
Во-первых, в первые десятилетия Реформации ни одна протестантская страна не имела флота и морских путей, чтобы нести Евангелие за пределы Европы. Испания и Португалия имели, но их миссии часто были неотделимы от завоеваний. Другие католические страны без выхода к океану проявляли не больше миссионерской активности, чем лютеранская Саксония или реформатский Цюрих. Кроме того, Хейкин напоминает, что в одном смысле Великое поручение действительно нужно было восстановить: средневековые миссии нередко сопровождались насильственными крещениями, а это противоречит самой природе Евангелия, которое призывает к покаянию и вере, а не к подчинению мечу.
Во-вторых, сами реформаторы видели свою работу как миссионерскую. Позднесредневековое христианство казалось им в лучшем случае полуязыческим: свет истины угас, Слово Божие погребено, служение пастырей извращено. Насаждать истинные церкви там, где люди крещены, но не знают Христа, — это тоже благовестие. Такая оценка близка к тому, что Павел говорит о людях, которые, по слову апостола, «имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся» (2 Тим. 3:5).
В-третьих, Хейкин показывает на примере Кальвина, насколько глобальным было его видение. Кальвин постоянно говорит о победоносном продвижении Царства Христа, Которому Отец дал владычество от моря до моря. Излияние Духа в Пятидесятницу, по его словам, совершилось для того, чтобы Евангелие достигло всех концов мира. Толкуя послание к Тимофею, он подчёркивает, что Христос пришёл не спасти немногих, но распространить Свою благодать на весь мир, и поэтому мы должны, насколько можем, искать спасения тех, кто сегодня чужд вере. Павел пишет о Боге, «Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2:4).
Особенно трогательно свидетельство молитв Кальвина. Стенографист, которого пресвитеры Женевы поручили записывать его проповеди, сохранил и молитвы в их конце. Проповеди на Второзаконие обычно завершались просьбой, чтобы Бог даровал Свою спасительную благодать не только нам, но и всем народам земли. В литургии, составленной для женевской церкви, есть общая молитва за всех людей повсюду, чтобы те, кто ещё во тьме заблуждения, просвещением Духа и проповедью Евангелия были приведены к познанию единого истинного Бога и Иисуса Христа. Церковь, которая так молится каждое воскресенье, не может быть равнодушной к миссии.
Наконец, Хейкин напоминает, что именно кальвинистское крыло Реформации дало ей динамику: без его движения вперёд многие достижения эпохи, вероятно, засохли бы на корню. Женева готовила и посылала проповедников во Францию, где под угрозой смерти возникали сотни подпольных церквей. Учение о Божьем суверенитете не гасило миссию, а питало её уверенностью, что у Христа есть Свой народ, который Он соберёт. Господь говорил Павлу в Коринфе: «не бойся, но говори и не умолкай» (Деян. 18:9).
Отсюда урок для нас. Миссия начинается не с ресурсов и стратегий, а с правильного Евангелия и с церкви, которая молится о народах. Реформаторы сначала заново открыли весть, а затем насаждали церкви, где эта весть проповедовалась. Когда позже появились возможности, их наследники стали отцами современного миссионерского движения. Великое поручение исполняется не ревностью без истины и не истиной без ревности, а верной вестью, которую несут молящиеся церкви.
Наш контекст
Славянские евангельские церкви иногда слышат, что учение о благодати и суверенитете Бога убивает благовестие. История Реформации, как и история наших собственных гонимых братьев, которые с глубокой верой в Божье водительство несли Евангелие по всему Союзу, говорит обратное. Нам также стоит помнить, что многие вокруг нас крещены в детстве, но не знают Христа: благовестие им — тоже миссия.
Хорошим началом будет простое: каждое воскресенье молиться в общем собрании о спасении народов и о конкретных миссионерах.
Для наших церквей
Практическое применение для пастырей сегодня
- Включите в каждое воскресное собрание молитву о спасении народов (1 Тим. 2:4).
- Учите, что вера в Божий суверенитет даёт благовестию смелость, а не отнимает ревность (Деян. 18:9).
- Видите миссионерское поле и среди номинальных христиан вокруг церкви (2 Тим. 3:5).
- Готовьте и посылайте проповедников, а не только жертвуйте на миссию.
- Рассказывайте общине историю миссий, включая историю наших гонимых церквей.
Источник: Майкл Хейкин, «Did the Reformation Recover the Great Commission?», 9Marks, 26 сентября 2017
Полный перевод оригинала
Вернула ли Реформация Великое поручение?Майкл Хейкин · нажмите, чтобы открыть перевод
Хорошо известно, что Реформация повлекла за собой возвращение ключевых новозаветных учений о спасении и поклонении. Было ли с ней связано и возвращение Великого поручения? В одном смысле — нет. Римская церковь на протяжении всего Средневековья участвовала в самых разных миссионерских предприятиях. Но в другом, гораздо более глубоком смысле — да: Великое поручение действительно нужно было вернуть, потому что средневековая миссия слишком часто включала насильственные обращения, такие как обращение саксов Карлом Великим в девятом веке и Альбигойский крестовый поход в начале тринадцатого века.
И все же утверждалось, что миссиология реформаторов шестнадцатого века была слабо развита и что заморской миссии среди нехристиан они почти не уделяли внимания. Да, согласно этому доводу, реформаторы заново открыли апостольское Евангелие, но у них не было видения распространить его до края земли. Что нам думать об этом?
Возможно, самым первым автором, поднявшим вопрос о неспособности раннего протестантизма посвятить себя миссионерской работе, был римско-католический богослов и полемист Роберт Беллармин (1542–1621). Беллармин утверждал, что одним из признаков истинной церкви является ее преемственность по отношению к миссионерской ревности апостолов. По его мнению, миссионерская деятельность римского католицизма была бесспорна, и это служило сильной опорой его притязаниям на единство с апостолами. Как утверждал Беллармин:
В одном только этом столетии католики обратили многие тысячи язычников в Новом Свете. Каждый год некоторое число иудеев обращаются и крестятся в Риме католиками, которые хранят верность римскому епископу. <…> Лютеране сравнивают себя с апостолами и евангелистами; и однако, хотя среди них живет очень много иудеев, а в Польше и Венгрии их ближайшие соседи — турки, они едва ли обратили хотя бы горстку.
Но такая характеристика не учитывает сложности этого вопроса. Прежде всего, в самые первые годы Реформации ни у одного из крупных протестантских сообществ не было значительных военно-морских и мореходных ресурсов, чтобы нести Евангелие за пределы Европы. У иберийских католических королевств — Испании и Португалии, — которые были признанными лидерами среди посылающих миссионеров регионов того времени, напротив, ресурсов было в избытке. Более того, их миссионерские предприятия часто были неотличимы от имперских завоеваний. Примечательно, что другие римско-католические страны Европы, такие как Польша, также не имели мореходных возможностей и в то время проявляли не больше заботы о межкультурной миссии, чем лютеранская Саксония или реформатский Цюрих. Поэтому совершенно неверно упрощенно утверждать, будто римско-католические страны были преданы заморской миссии, а ни одна протестантская держава — нет.
Во-вторых, жизненно важно признать, что, как показал Скотт Хендрикс, Реформация была попыткой «сделать европейскую культуру более христианской, чем она была. Это была, если угодно, попытка заново укоренить веру, заново христианизировать Европу». В глазах реформаторов эта программа включала два сопутствующих убеждения. Во-первых, то, что выдавало себя за христианство в позднесредневековой Европе, они считали в лучшем случае недохристианством, а в худшем — язычеством. Как выразился французский реформатор Жан Кальвин (1509–1564) в своем Ответе Садолето (1539):
Свет божественной истины был угашен, Слово Божье погребено, сила Христа предана глубокому забвению, а пастырское служение извращено. Тем временем нечестие так разгулялось повсюду, что едва ли хоть одно учение религии было свободно от примесей, хоть одна церемония — от заблуждения, хоть одна часть, пусть самая малая, богослужения — не запятнана суеверием.
Реформаторы видели свою задачу как миссионерскую: они насаждали истинные христианские церкви.
Далее я предлагаю совсем краткий обзор миссиологии Жана Кальвина, который показывает ошибочность взгляда, будто Реформация в целом была немиссионерским движением.
Победное шествие Царства Христова
Частая тема в трудах и проповедях Кальвина — победное шествие Царства Христова в мире. Бог Отец, говорит Кальвин в своем предисловии-обращении к Франциску I в своем богословском шедевре, Наставлении в христианской вере, поставил Христа «владычествовать от моря до моря и от реки до концов земли». Причина сошествия Духа в Пятидесятницу, отмечает далее Кальвин в проповеди на Деяния 2, была в том, чтобы Евангелие «достигло всех концов и пределов мира». В проповеди на 1 Тимофею 2:5–6, одной из серии проповедей на 1 Тимофею 2, Кальвин вновь подчеркивает вселенский характер христианской веры: Иисус пришел не просто для того, чтобы спасти немногих, но чтобы «распространить Свою благодать на весь мир».
В той же серии проповедей Кальвин поэтому может заявить: «Бог хочет, чтобы Его благодать была известна всему миру, и Он повелел, чтобы Его Евангелие проповедовалось всей твари; мы должны (насколько можем) искать спасения тех, кто сегодня чужд вере, кто кажется совершенно лишенным Божьей благости». Именно этот всемирный взгляд на значение Евангелия придавал богословию Кальвина подлинный динамизм и устремленность вперед. Справедливо сказано, что если бы не так называемое кальвинистское крыло Реформации, многие великие достижения той эпохи увяли бы на корню.
Молитвы Кальвина о распространении Царства Христова
Кальвин был убежден, что Бог «велит нам молиться о спасении неверующих» и что такие места Писания, как 1 Тимофею 2:4, побуждают нас не «переставать молиться обо всех людях вообще». Мы видим это убеждение в действии в собственных молитвах Кальвина, немалое число которых записано для нас в конце его проповедей благодаря трудам стенографа Дени Рагенье, которого Совет пресвитеров, трудившихся вместе с французским реформатором, назначил записывать проповеди Кальвина.
Мы часто слышим, как Кальвин молится о распространении Евангелия до края земли. Например, каждая из проповедей Кальвина на Второзаконие заканчивается молитвой примерно такого содержания: «да будет угодно Ему [т. е. Богу] даровать эту [спасающую] благодать не только нам, но и всем народам и племенам земли». Более того, в литургии, которую Кальвин составил для своей церкви в Женеве, есть такая молитва:
Молимся Тебе ныне, о всемилостивый Боже и милосердный Отче, за всех людей повсюду. Поскольку Ты желаешь быть признан Спасителем всего мира через искупление, совершенное Твоим Сыном Иисусом Христом, даруй, чтобы те, кто еще далек от познания Его, пребывая во тьме и плену заблуждения и невежества, были приведены просвещением Твоего Святого Духа и проповедью Твоего Евангелия на правый путь спасения, который состоит в том, чтобы знать Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа.
Перевод публикуется с разрешения 9Marks. Оригинал: «Did the Reformation Recover the Great Commission?»