Личное время с Богом у тех, кто служит профессионально

Майк Гилбарт-Смит пишет пасторам и всем, кто служит церкви полное время. Стремление ко Христу должно быть главной целью жизни, и личное время с Богом помогает держать эту цель в центре. Но одного согласия с этим мало. Нужна дисциплина: чтобы выделять время и чтобы использовать его хорошо. Только борьбой, которую совершаем силой благодати, можно устоять против давления занятости, против диавола, против плоти и против мира, восставшего на Христа.

Первая причина, по которой молитва и чтение Писания вытесняются из жизни, кажется простой: занятость. Жизнь ставит задачи, которые нужно выполнить, и срочно. Если мы не видим важности и срочности молитвы и размышления над словом Божьим, мы отложим их на завтра, а завтра снова на завтра, и вскоре окажется, что недели прошли без настоящего общения с Богом. Мы не дрейфуем в духовную жизнь и не дрейфуем в дисциплинированную молитву. Без плана молиться мы не будем молиться. То, что мы реально делаем, показывает наши истинные приоритеты. Можно сколько угодно говорить о важности молитвы, но если мы не молимся, наши дела опровергают наши слова.

Вторая причина глубже: против нас действуют духовные силы. «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских» (Еф. 6:11), «потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6:12). Автор замечает, что Павел здесь говорит не столько о том, как вести битву, сколько о том, как к ней готовиться: «Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять» (Еф. 6:13). Когда битва началась, готовиться поздно. Глупо солдату, уверенному в своей выучке, идти в бой без оружия и в пижаме. Не менее глупо пастырю входить в ежедневные битвы без меча духовного и щита веры, укреплённых молитвой.

Можно было бы подумать, что служителю молиться легче. Ведь в немногих служениях молитва записана как одна из двух главных обязанностей: «а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова» (Деян. 6:4). Но на деле пастору зачастую труднее. Лукавый знает преобразующую силу слова и стремится похитить его из сердец. Разве не сосредоточит он особенное внимание на том, чтобы те, кто кормит других словом, сами не питались им?

Третья причина в нашей плоти. «ибо плоть желает противного духу, а дух — противного плоти» (Гал. 5:17). Чтобы умерщвлять плоть, нужно познавать Христа через слово и молитву: кто Он для нас, кто мы для Него, какова наша жизнь, святость, наследие и слава в Нём. Именно это знание даёт силу практически становиться тем, кем мы уже являемся юридически: распятыми для мира и мёртвыми для греха. Но плоть не хочет умирать. Как телёнок, увидевший нож мясника, она бежит от мысли об изучении Писания и молитве.

Наконец, Гилбарт-Смит напоминает о привилегии. Пётр пишет о вести Евангелия, «во что желают проникнуть Ангелы» (1 Пет. 1:12). Как печально, что туда, куда ангелы желают заглянуть, мы порой не удосуживаемся даже взглянуть. Может быть, мы стали принимать Божьи благословения как должное. Если вы приходите к молитве усталым и хотите поскорее закончить, остановитесь и подумайте: вам дано встречаться со своим Творцом, слышать Его и поклоняться Ему. Встреча с Господом не тяжесть. Мы спасены для Него. Неужели не будем радоваться Ему каждый день?

Наш контекст

Во многих славянских церквах пастор совмещает служение с работой, а нередко ещё и руководит стройкой молитвенного дома, ездит по сёлам и решает бесконечные практические вопросы. Личное время с Богом у таких служителей вытесняется первым, и иногда они читают Библию только для подготовки проповеди. Церковь же редко спрашивает пастора о его душе, считая, что у служителя с этим всё в порядке.

Пресвитерам стоит договориться друг с другом о защищённом времени для молитвы и Писания и честно спрашивать друг друга, как они питаются словом. Церкви полезно освобождать служителей от части практических забот, чтобы они могли пребывать в молитве и служении слова. А сами служители должны помнить, что из пустого сосуда нельзя напоить других.

Для наших церквей