Кто такой пресвитер: требования Писания без прикрас

Примечание редактора: ниже приводится отредактированная расшифровка выступления Д. А. Карсона в баптистской церкви Капитолийского холма.

*

Верно слово: если кто епископства желает, доброго дела желает. Но епископ должен быть непорочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен, честен, страннолюбив, учителен, не пьяница, не бийца, не сварлив, не корыстолюбив, но тих, миролюбив, не сребролюбив, хорошо управляющий домом своим, детей содержащий в послушании со всякою честностью; ибо, кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией? Не должен быть из новообращенных, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом. Надлежит ему также иметь доброе свидетельство от внешних, чтобы не впасть в нарекание и сеть диавольскую. (1 Тим. 3:1–7)

Если кто непорочен, муж одной жены, детей имеет верных, не укоряемых в распутстве или непокорности. Ибо епископ должен быть непорочен, как Божий домостроитель, не дерзок, не гневлив, не пьяница, не бийца, не корыстолюбец, но страннолюбив, любящий добро, целомудрен, справедлив, благочестив, воздержан, держащийся истинного слова, согласного с учением, чтобы он был силен и наставлять в здравом учении и противящихся обличать. (Тит. 1:6–9)

Прежде чем погрузиться в эти тексты, мне, пожалуй, следует начать с того, что во времена Нового Завета существовало только два отдельных служения. С одной стороны, были пресвитеры, которых называли также пасторами и блюстителями (в старых английских переводах — «епископами»)¹; с другой стороны, были диаконы. Основание считать, что «пастор», «пресвитер» и «блюститель» обозначают одного и того же человека, или одно и то же служение, прежде всего в том, как эти три понятия связаны в таких отрывках, как Тит. 1:5–7 и 1 Пет. 5:1–2.²

Это давно признано. Выдающийся англиканский ученый Дж. Б. Лайтфут подробно доказывал это в своем комментарии на Послание к Филиппийцам. Лишь во II веке «епископы» (то есть «блюстители») были выделены в отдельное, третье служение.

Слово «пастор» происходит от латинского корня, означающего «пастух», и в иудейском образном употреблении оно несло оттенки власти: присмотра за овцами, руководства ими, заботы о них, защиты и управления ими. Понятие «пресвитер» (старейшина) происходит и из синагоги, и из сельской общины и предполагает зрелость и (будем надеяться!) мудрость. Слово «блюститель» признает законное место управления. Нужны все эти слова, потому что задача сложна и целостна.

Итак, теперь обратимся к нашему тексту.

Эти стихи учат нас, что главная черта христианского пресвитера/пастора/блюстителя — то, что его жизнь постоянно отражает христианские ценности, нравственность, поведение и цельность; это исходный уровень.

В некотором отношении этот список примечателен своей непримечательностью. Иными словами, в нем ничего не говорится о высоком IQ, харизме, сильной личности и тому подобном. Христианский служитель должен быть кротким, не должен напиваться и так далее: этот список примечателен своей непримечательностью.

Более того, за исключением лишь пары пунктов, все перечисленные здесь требования в других местах Нового Завета предъявляются всем христианам. Например, этот пресвитер должен быть страннолюбив. Но в Евр. 13 этого требуют от всех христиан.

Значит, христианский пастор должен являть в собственной жизни те добродетели и качества, которых Бог требует от всего Своего народа. Здесь есть лишь пара пунктов, которых нельзя требовать от всех христиан, а именно «не из новообращенных» и «учителен». Всё остальное — обязанность всех верующих, а не только пасторов верующих.

Нам нужно бегло пройтись по пунктам этого списка. В 1 Тим. 3:2 Павел начинает перечень требований с того, что пресвитеры должны быть «непорочны», то есть в определенном смысле безупречны. Это не значит, что такой человек безгрешно совершенен: в Писании слишком многое противоречит подобному ожиданию. Это значит, что в нем нет очевидной непоследовательности или изъяна, который все признают и который служит ему укором.

Во-вторых, он должен быть «одной жены муж». В каком-то смысле это самое трудное или самое спорное требование в списке. Его толковали по-разному.

Некоторые думают, что это означает, что такой человек должен быть женат — должен быть мужем. Такое толкование крайне маловероятно. Ясно, что Павел не был женат, по крайней мере в тот период своей жизни, и уж точно Господь Иисус никогда не был женат. В 1 Кор. 7 Павел признает, что безбрачие дает определенные преимущества в служении. Я был холост, когда был старшим пастором церкви на западном побережье Канады, и в этом было множество преимуществ. Были и некоторые недостатки. Но были и замечательные преимущества — в том, сколько часов я мог работать, в вечерних посещениях, в звонках, когда я мог застать людей дома. Так что безбрачие дает преимущества в служении, и к безбрачию нельзя относиться с пренебрежением. Поэтому крайне маловероятно, что этот текст предписывает пресвитеру быть женатым.

Некоторые думают, что этот стих запрещает пресвитеру/пастору/блюстителю вступать в повторный брак, если, например, умерла его первая жена: согласно этому толкованию, он должен быть мужем только одной жены, сколько бы ни прожил он или она. Опять же, это маловероятно. В Рим. 7 Павел настаивает, что нет ничего бесчестного в повторном браке — в том, чтобы во второй раз вступить в брак с христианкой (или христианином) после смерти первого супруга. И уж конечно, он ничем не намекает, что такой шаг немыслим для пресвитера.

Некоторые считают, что этот стих учит: пресвитером не может быть разведенный, вступивший в повторный брак. Библия, безусловно, во многом предостерегает против развода. Но очень важно и не делать развод худшим грехом на горизонте, непростительным грехом, грехом против Святого Духа. Некоторые пытались ввести запрет для всякого, кто когда-либо в жизни был разведен, становиться служителем Евангелия. Получается, человек мог быть убийцей, затем отбыть наказание, выйти из тюрьмы, обратиться ко Христу и стать служителем Евангелия. Но если он был разведен, он не может вступить в служение, — а это каким-то образом создает образ развода как непростительного греха.

Там, где развод действительно лишает человека права на служение, это, как мне кажется, связано с категорией, которую мы уже обсудили: пресвитер «должен быть непорочен». Это вопрос доверия; или, опять же, чуть дальше: он должен «хорошо управлять домом своим». Тревожно, когда у человека жизнь рушится в браке, а через три месяца он считает, что может вернуться к служению. В конце концов, он же покаялся, а Евангелие ведь целиком о прощении, не так ли? Ясно, что Библия говорит здесь нечто более строгое.

Развод — не самый страшный грех и не непростительный грех, но он может лишать человека права на служение именно потому, что разрушает так много в доверии к нему, так сильно подрывает веру в его слова. Я мог бы сказать больше, но это требование просто не о разводе.

Некоторые толкуют этот стих так, что пресвитер не должен быть многоженцем, то есть человеком, у которого две жены или больше. Против такого толкования возражают, что в христианской церкви никто не был женат на двух или трех женах, так зачем вообще это оговаривать? Кроме того, утверждают они, в I веке многоженство было не так уж распространено. Зачем же тогда оговаривать именно это?

Но можно показать, что в I веке многоженства было больше, чем думают некоторые, особенно в тех слоях общества, где люди считали себя выше общих правил. У Ирода Великого было десять жен. Правда, не все одновременно, потому что двух из них он убил, но по нескольку сразу у него было. И в аристократии, и на окраинах империи — в таких местах, как Листра, — многоженство было не такой уж редкостью. Если вы поедете сегодня в Африку, то обнаружите, что в некоторых племенах многоженство до сих пор не такая уж редкость. Чем больше у вас власти — например, если вы вождь, — тем вероятнее, что у вас несколько жен. Число жен связано с общественным положением человека; оно почти неотделимо от должности, так что если вы вождь, у вас, скорее всего, четыре или пять жен. Начать с того, что вы можете их содержать. В такой культуре многоженство кажется почти требованием к руководителю. Но в церкви всё наоборот: многоженство лишает вас права на руководство.

Предположим, что сегодня в одно из таких племен приходит христианское свидетельство и множество людей из племени, включая вождя, становятся христианами. Становится ли вождь племени главой поместной церкви? Согласно Павлу — нет; именно это и исключено.

То, что вы глава в светском мире, не означает, что вы автоматически имеете право быть главой в поместной церкви. В производном смысле именно здесь это касается и нас. Иногда в преуспевающей церкви, среди членов которой много руководителей среднего и высшего звена, просто считается само собой разумеющимся, что раз эти люди — руководители в обществе, они должны быть руководителями и в поместной церкви. Иногда сильнее всего так думают сами преуспевающие. Надо сказать, что такие люди порой бывают настоящей головной болью для поместной церкви.

Дело в том, что если они не отвечают требованиям, изложенным в Писании, то, какими бы впечатляющими ни были их заслуги вне церкви, они не имеют права быть пресвитерами/пасторами/блюстителями в церкви. Что касается конкретного вопроса, который здесь рассматривает Павел, — вопроса многоженства, — многоженцы просто исключаются.

Одна из причин в том, что в Библии брак представлен не только как общественный институт, но и как образец, «прообраз» отношений между Христом и Его «невестой», церковью, — а у Христа нет многих невест, многих церквей. Брак — прообраз отношений между Христом и Его народом, церковью. Поэтому муж и жена должны являть нечто о Христе и церкви, а значит, и брачное устройство, отличающееся не только верностью и цельностью, но и единобрачием. Во всяком случае, Павел исключает многоженца из числа пасторов/блюстителей/пресвитеров.

Следующие три требования — «трезв», «целомудрен» и «благочинен» — связаны с упорядоченностью жизни. «Трезв» вызывает представление о ясности ума, самообладании, о человеке, не впадающем в крайности. Это не имеет никакого отношения к Женскому христианскому союзу трезвости. Далее мы читаем, что пастор должен быть «целомудрен» (в смысле самообладания), потому что, в конце концов, в другом месте Пастырских посланий мы читаем, что Бог дал нам духа не боязни, но силы и любви и целомудрия. Слово, которое передано как «благочинен», в современной культуре иногда имеет отрицательные оттенки; оно звучит почти напыщенно.³ Но здесь имеется в виду не это. «Благочинный» человек вызывает к себе определенное уважение.

Следующие два требования в списке связаны с христианским свидетельством: «страннолюбив» и «учителен». Христианский пастор/пресвитер/блюститель не должен быть отшельником или затворником, не должен быть человеком, который всегда хочет быть отгороженным от людей. Не годится пастор, который много читает и дисциплинированно мыслит, но любит церковь лишь абстрактно, а людей терпеть не может. Служение — это прикосновение к жизни людей.

К пункту «учителен» мы еще вернемся, чтобы рассмотреть его глубже, но здесь можно по крайней мере сказать, что этот критерий предполагает знание истины и Бога и способность передавать эту истину. Иногда встречаются люди, которые прекрасно умеют говорить, но им мало что есть сказать. И наоборот, встречаются люди с огромными знаниями, которые просто не могут донести их ни до кого. И те и другие исключаются из этого служения. Способность учить предполагает знание Писания и Бога Писания и умение передавать это знание.

Далее, стих 3: «не пьяница». Это означает свободу не только от пьянства, но и от всякой зависимости. Раб Иисуса Христа не должен быть рабом ничего другого. Затем «не бийца, но тих», то есть терпелив, добр, снисходителен; не сварлив, не склонен к спорам. Есть люди, которые не только готовы драться, но и готовы получать от этого удовольствие, — не в последнюю очередь некоторые из нас, выходцы из фундаменталистской среды, где сама наша ортодоксальность измеряется не тем, что мы подвизаемся за веру, а тем, что мы спорим о вере. В связи с этим очень важно читать такой отрывок, как 2 Тим. 2:22–26:

Юношеских похотей убегай, а держись правды, веры, любви, мира со всеми призывающими Господа от чистого сердца. От глупых и невежественных состязаний уклоняйся, зная, что они рождают ссоры; рабу же Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем, учительным, незлобивым, с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины, чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю.

Видите этот образ? Человек не слабак, он противостоит им и пытается их научить, но при этом его самолюбие не настолько задето, чтобы, встретив возражение, он потерял самообладание, взорвался, предал всех погибели и попытался дальше заниматься своим делом управления церковью. В жизни пресвитера нет места такому отношению; должно быть самоотречение и твердая, непоколебимая кротость.

Кроме того, пастор/пресвитер/блюститель «не сребролюбив». Иисус Христос обещал всем Своим ученикам достаточно для их нужд. Поэтому руководители церкви должны проявлять определенную беззаботность в отношении таких нужд, потому что они уповают на Христа.

Худшее, что можно себе представить в поместной церкви, — когда церковь придерживается позиции: «Господи, Ты держи его в смирении, а мы будем держать его в бедности», а служитель придерживается позиции: «Я выжму из этой эгоистичной общины каждый цент; они понятия не имеют, сколько я для них делаю». Лучше всего, когда община видит в себе тех, кому дано преимущество щедро поддерживать человека в служении, чтобы он был свободен заниматься делом служения, а служителю, со своей стороны, до этого нет никакого дела — в определенном смысле он выше всего этого.

В глубоком смысле в служении человеку не платят за его работу. Есть вещи, которые я делал в служении, — некоторые похороны, которые я проводил, некоторые жалкие ситуации, в которые попадал, — за которые мне никогда не смогли бы заплатить достаточно. На самом деле церковь поддерживает человека, чтобы он был свободен для служения. В такой системе вы не хотите, чтобы он беспокоился о том, откуда возьмется его следующий обед, но вы также не хотите, чтобы он говорил: «Учитывая, насколько я важен как руководитель этой церкви, вы должны платить мне столько-то».

Где-то здесь сходятся 1 Тим. 2⁴ и 1 Тим. 5: он не сребролюбив, но достоин «сугубой чести» — а слово «честь», разумеется, довольно часто употребляется в значении «плата», — «достоин двойной платы, особенно те, кто посвятил себя служению Слова».

Затем в стихах 4 и 5 нам говорится, что пресвитер/пастор/блюститель должен «хорошо управлять домом своим». Стих 5 напоминает притчу о талантах, записанную в Мф. 25:14–30: если вы не можете делать это в меньшей сфере, как можно ожидать, что вы справитесь в большей?

Этот принцип придает христианскому дому впечатляющее достоинство. Не все мужчины могут быть пресвитерами в церкви, но большинство могут быть «пресвитерами» в доме. В этой сфере их обязанности во многом схожи. Я хочу видеть, как пресвитеры церкви проводят семейное богослужение, учат детей пути Божьему, продумывают, как подавать пример и как воспитывать, ибо именно это показывает их пригодность к подобной роли в церкви.

С духовной точки зрения худший христианский дом — тот, где высокие духовные притязания и низкие дела; лучший — где притязания скромны, а дела высоки. Я говорю это с благодарностью и уважением к своим родителям. Мои родители не считали себя кем-то особенным. Во многих отношениях они считали себя неудачниками, отчасти потому, что жили в трудные годы Квебека, когда почти ничего не происходило. И всё же я не могу вспомнить в своей жизни ни одного дня, когда бы мой отец не молился по меньшей мере сорок пять минут, и мы знали, что он молится за нас, за церковь и за свое служение. В моей памяти навсегда запечатлелась мать, сидящая на кухне с открытой Библией на коленях. Отец никогда не был угрозой для нас из-за собственного самолюбия; он просто жил не на этом уровне. И когда я ушел из дома, я никогда не мог отмахнуться от них как от старомодных стариков или лицемеров: всю жизнь я был свидетелем цельности их жизни.

Означает ли это, что дети пресвитера должны быть благочестивыми христианами? Есть место во втором отрывке, который я прочел в начале этого выступления (а именно Тит. 1:6–9), которое иногда приводят в поддержку этого взгляда. Я думаю, что в NIV оно переведено неверно. NIV передает Тит. 1:6 так: «Пресвитер должен быть непорочен, мужем одной жены, человеком, чьи дети веруют и не могут быть обвинены в распутстве и непослушании».⁵

Означает ли это, что дети каждого руководителя должны быть христианами? А если вы скажете «да», то с какого возраста? С двух лет? С пяти? С семнадцати? На самом деле конкретное слово, употребленное там, — «должны веровать», — это прилагательное, которое во многих местах передается как «должны быть верными». И действительно, в списках общественных добродетелей того же I века, где перечисляются нравственные качества, это слово всегда имеет такое значение.

Я думаю, текст говорит не о том, что дети должны быть спасены — в конце концов, благодать не передается по наследству генетически, — а о том, что в конечном счете они должны быть верными, не распущенными и не глубоко непокорными.

Этот стих не означает, что дети служителей безгрешно совершенны. Он не означает, что они не могут совершать весьма глупых и безнравственных поступков. Вопрос на самом деле в том, как устроен дом? Какая дисциплина в нем установлена? Какое там ободрение? И как эти сильные стороны отражаются в характере, в верности детей?

Уж конечно, это не означает, что, когда дети покинули дом, стали взрослыми и вышли из-под надзора отца — когда он уже не может их контролировать, — все они должны быть прекрасными, достойными верующими без каких-либо явных изъянов в жизни, иначе их отец лишается права на служение. Даже пока они еще дети и живут в его доме, требуется не обращение и не совершенство, а такое родительское воспитание, которое дает «верных» детей. Нужно какое-то проявление того самого редкого дара — христианского здравого смысла, а также благодати, такта, дисциплины, ободрения, а иногда и рывка за веревку, и, может быть, иногда применения «ремня воспитания» к «месту усвоения знаний», — всего того, что дает «верных» детей.

Такое сочетание примера и дисциплины важно потому, что оно требуется и в руководстве церковью. Если вы не можете делать это дома, вы точно не сможете делать это в церкви. Если становится очевидным, что человек полностью утратил контроль над своими детьми, находящимися на его попечении, если детям по тринадцать лет и они наводят ужас на всю округу, такой человек лишается права на публичное служение в церкви. Именно это говорит текст.

В стихе 6 нам говорится: «Не должен быть из новообращенных», чтобы не возгордился и тем тяжелее не стало его падение. Быстрое продвижение обычно ведет к беде: он подпадает «осуждению с диаволом», ибо сам диавол в гордости вознесся против Бога.

Но это всё же относительная категория. Например, в книге Деяний Павел проходит по территории нынешней южной Турции и основывает там разные церкви, а затем на обратном пути поставляет пресвитеров в каждом месте. Эти христиане никак не могли быть христианами больше нескольких месяцев; этого требует хронология, когда Павел поставляет пресвитеров в каждом месте. Было бы неуместно поставлять таких людей пресвитерами в баптистской церкви Капитолийского холма. Эта церковь отчасти состоит из людей, которые давно христиане и имеют большой опыт.

Я вырос во франкоязычной Канаде, и в трудные годы, еще в 1972 году, на 6,5 миллиона жителей приходилось в общей сложности около тридцати пяти евангельских церквей. Лишь в одной-двух из них в воскресное утро собиралось больше тридцати-сорока человек. Это были маленькие общины, в основном содержавшиеся на деньги англоязычных канадцев. Затем, между 1972 и 1980 годами, эти тридцать пять церквей выросли примерно до пятисот — за восемь лет. В некоторых из этих церквей были сотни людей. Я приезжал проповедовать в какую-нибудь церковь во франкоязычной Канаде и обнаруживал, что в зале нет ни одного человека, который был бы христианином больше восемнадцати месяцев. В таких условиях пресвитерами были люди, которые были христианами шестнадцать или восемнадцать месяцев, потому что они были старше в Господе, чем кто-либо другой в церкви.

Так что в условиях такого миссионерского роста «не из новообращенных» означает нечто относительно иное, чем в давно существующей церкви. Но всё же «не из новообращенных» — важный принцип, даже если применять его приходится по-разному.

Позвольте теперь упомянуть ряд качеств, взятых из других отрывков и не упомянутых в этом конкретном списке. В 1 Тим. 5:21 Павел велит Тимофею любой ценой избегать лицеприятия, пристрастности. В результате руководство порой сопряжено с некоторым одиночеством. У всех нас есть любимые типы характеров, люди, с которыми мы ладим лучше, чем с другими. Но христианские руководители не имеют права потакать таким предпочтениям: руководство в церкви не должно быть пристрастным, не должно иметь любимчиков.

В более общем смысле 1 Тим. 6:11–12 говорит, что христианский пресвитер должен стремиться ко всем благочестивым добродетелям. А еще шире — во 2 Тим. 2, 3 и 4 руководители церкви должны ожидать серьезных трудностей и упорно преодолевать их, оставаясь безраздельно преданными. Если вы думаете, что вас ждет легкая прогулка, идите в астронавты, займитесь в жизни чем-нибудь легким; не становитесь христианским пастором.

Теперь я обращаюсь к единственному исключительному качеству — «учителен». Оно исключительно в этом списке тем, что его нельзя требовать от всех верующих (разве что в самом общем смысле, в каком все христиане должны так или иначе «учить» других, — но уж точно не в смысле Иак. 3:1, где сказано, что в церкви не должно быть многих учителей, поскольку мы знаем, что они подвергнутся большему осуждению). Это единственное качество, которого никогда не требуют от диаконов. Иными словами, диакон может учить, но это не обязательная часть его роли диакона.

Пожалуй, мимоходом стоит упомянуть, что некоторые переводы передают греческое выражение как «способный учиться», а не «способный учить». Я не буду здесь тратить время на объяснение того, почему убежден, что верен второй перевод. Вместо этого ограничусь двумя замечаниями об этом требовании.

Во-первых, некоторые утверждают, что в Новом Завете есть два разряда пресвитеров: те, чья задача — прежде всего управление, и те, чья задача — прежде всего учение. Это различие целиком основано на одном стихе, 1 Тим. 5:17, где говорится: «Достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении». Поэтому некоторые утверждают, что есть два уровня пресвитеров: те, кто управляет делами церкви, и другая группа, «особенные», которые добавляют к этому дар учения. У меня здесь двоякие сомнения.

Во-первых, это единственный текст в Новом Завете, который можно понять в поддержку этого взгляда, и я не хочу налагать на совесть церкви то, что, судя по всему, сказано лишь однажды, — не потому, что нечто должно быть сказано много раз, чтобы быть истинным, а потому, что нечто должно быть сказано больше одного раза, чтобы я был уверен, что правильно это понимаю.

Например, в 1 Кор. 15 упоминаются те, кто крестился для мертвых. Мормоны думают, что знают, что это значит, но я не уверен, что знаю. На самом деле в истории церкви было около сорока разных толкований этого выражения. Множественность толкований объясняется несколькими причинами: выражение встречается лишь однажды (так что нет параллелей, которые могли бы нам помочь), возможно более одного синтаксического понимания, и в любом случае само выражение несколько темно. Думаю, я могу сузить варианты до трех, но даже если бы я рискнул предположить, какой из них верен, у меня нет никакого права налагать свой вывод на совесть церкви.

Так и с 1 Тим. 5:17: то, что соответствующее выражение встречается лишь однажды, не позволяет мне выводить из одного этого текста целое церковное устройство.

Во-вторых, слово, переданное в этом стихе как «особенно», указывает не столько на отдельную категорию пресвитеров, сколько подчеркивает то, что должны делать все пресвитеры: «те, кто руководит делом церкви, то есть те, кто учит или проповедует Слово Божье», — что-то в этом роде.

Видите ли, в Новом Завете власть, управляющая церковью, — это прежде всего не власть независимой должности; это власть, которая осуществляется через Слово. Не могу подчеркнуть это достаточно. Мы повинуемся пасторам/пресвитерам/блюстителям не потому, что они пасторы/пресвитеры/блюстители, не потому, что у них такая должность и поэтому они «наверху», а мы «внизу», — они управляющие, поэтому мы им повинуемся, а кроме того, есть еще люди, которые учат. Мысль не в этом.

Мысль в том, что власть, которой они обладают в служении, — это именно власть служения Словом Божьим. Вот почему, если они утверждают, что учат Слову Божьему, но явно поддерживают ложное учение, вы имеете полное право бросить им вызов, потому что они не должны ставить себя над Словом Божьим: они под Словом Божьим. Но если они действительно учат Слову, то благочестивые христиане, конечно, увидят, что истинная власть заключена в Слове, в Господе Слова, — даже если со временем такие пресвитеры приобретают огромное доверие и функциональную власть, потому что их видят верными учителями Слова Божьего.

Таким образом, осуществление власти в церкви связано не столько с должностью или с простым маневрированием руководителей-администраторов, хотя в любой большой организации есть разные потребности в управлении и разные его виды. Скорее, источник власти — Слово. И из этой системы выходят учители, которые хорошо объясняют это Слово и хорошо его применяют, так что верующие говорят: «Да, такова мысль Божья».

Второе, что нужно сказать об этом: если посмотреть на все отрывки об этой учительской власти в Пастырских посланиях и за их пределами, учение/проповедь пресвитеров связаны с удивительным сочетанием провозглашения, с одной стороны, и превосходного примера — с другой. Одно никогда не бывает без другого. Это встречается не только в Пастырских посланиях, но и в других текстах. В 1 Пет. 5 Петр пишет:

Пастырей ваших умоляю я, сопастырь и свидетель страданий Христовых и соучастник в славе, которая должна открыться: пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду (1 Пет. 5:1–3)

Итак, здесь подчеркивается надзор, но также и пример.

Есть еще одно требование к служению, которое я не смею оставить без внимания. В Пастырских посланиях подчеркивается видимый духовный рост руководителей. Посмотрите на 1 Тим. 4:14–16: «Не неради о пребывающем в тебе даровании, которое дано тебе по пророчеству с возложением рук священства.⁶ О сем заботься, в сем пребывай, дабы успех твой для всех был очевиден. Вникай в себя и в учение».

Если ваш пастор через пять лет не будет лучше знать Слово Божье и лучше проповедовать и учить ему, чем сейчас, и если сейчас он не лучше, чем когда пришел сюда три с половиной года назад, то, откровенно говоря, с ним что-то не так. Он должен расти в мышлении, в чтении, в понимании, в способности применять Библию и доносить ее. Вы должны видеть в нем явный рост в святости и в уподоблении Христу, то есть в его жизни, с одной стороны, и в его учении — с другой. Служители — не статичные люди.

Любопытно, что в отрывки о духовных руководителях иногда вплетаются две другие новозаветные темы. Это, во-первых, доксология, хвала Богу; и, во-вторых, эсхатология, то ожидание конца, которое удерживает всё в определенной перспективе. Позвольте привести в пример отрывок-другой. В 1 Тим. 6:11–16 Павел пишет:

Ты же, человек Божий, убегай сего, а преуспевай в правде, благочестии, вере, любви, терпении, кротости. Подвизайся добрым подвигом веры, держись вечной жизни, к которой ты и призван, и исповедал доброе исповедание перед многими свидетелями. Пред Богом, все животворящим, и пред Христом Иисусом, Который засвидетельствовал пред Понтием Пилатом доброе исповедание, завещеваю тебе соблюсти заповедь чисто и неукоризненно, даже до явления Господа нашего Иисуса Христа, которое в свое время откроет блаженный и единый сильный Царь царствующих и Господь господствующих, единый имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может. Ему честь и держава вечная! Аминь.

Всё это увещание описывает, каким должен быть руководитель. Павел хочет, чтобы Тимофей стремился вперед до самого конца — это эсхатология, — ибо Сам Бог абсолютно славен — а это доксология. Такие связи довольно распространены: мы читаем что-то о руководителях и о том, какими они должны быть, а затем руководители предстают — или видят себя — в свете возвращения Христа и последнего суда, и особенно в свете чистой славы, величия и чудесности Бога. Еще один отрывок с тем же сочетанием тем — 2 Кор. 4:7–18. Прочтите его на досуге, и вы увидите, почему эти темы связаны.

Служение — не самоцель. Служение посвящено тому, чтобы приготовить всю Церковь Божью к возвращению Христа. Более того, служители Евангелия Иисуса Христа — пресвитеры/пасторы/блюстители — должны заниматься этим делом не для того, чтобы стяжать похвалу себе, а чтобы приносить славу Богу.

Наконец, мне следует поделиться еще одним соображением. Оно вытекает из множества новозаветных отрывков, но его нельзя вывести, указав пальцем на какой-то один из них. Чтобы подробно обосновать это соображение, понадобилось бы пятнадцать или восемнадцать отрывков, но краткое изложение может оказаться полезным, хотя я и не могу привести здесь все доказательства.

Сколько пресвитеров/пасторов/блюстителей, согласно Новому Завету, должно быть в поместной церкви? Ответ на этот вопрос довольно сложен, отчасти потому, что часть новозаветной терминологии не совсем совпадает с нашей. Например, в Новом Завете слово «церковь» в единственном числе обычно связано с городом. Мы читаем о церкви в Иерусалиме, церкви в Ефесе, церкви в Риме. Однако слово «церкви» (во множественном числе) связано с более крупными географическими единицами: церкви в Иудее, церкви в Самарии, церкви в Малой Азии. Сегодня мы не проводим такого различия: мы говорим, например, о церквях в Бостоне или о церквях в Чикаго. Но в I веке не только города были меньше наших, но и церковная терминология распределялась несколько иначе.

Церковь в Иерусалиме состояла из одной единой «церкви»: деноминации еще не были изобретены. Но хотя какое-то время христиане могли собираться вместе в большом месте вроде притвора Соломонова, вскоре это место перестало подходить — и потому, что их стало слишком много, и из-за яростного противодействия. Это означало, что одна «церковь» в Иерусалиме вскоре разделилась на множество домашних групп. То же было и в Ефесе. Там не было одного физического собрания, хотя христиане говорили о «церкви» (в единственном числе) в Ефесе. Все люди одной церкви в Ефесе собирались в разных местах, в разных собраниях.

Вскоре христиан стало так много, что не было ни одного места, подходящего для единого собрания. Очевидно, они не могли арендовать стадион — тот самый стадион, где чуть позже их бросали на растерзание львам, — поэтому они собирались в разных домах. В результате то, что мы называем «домашними церквями» древнего мира, в некоторых отношениях действовало примерно как наши отдельные «церкви», с той разницей, что наши поместные церкви часто больше, а иногда и намного больше, чем их «домашние церкви». Но все их «домашние церкви» в одном городе составляли, насколько они понимали, «церковь» этого города. Как были распределены пресвитеры этой одной «церкви», сказать невозможно. Возможно, в небольших домашних церквях было по одному пресвитеру; возможно, в больших домашних церквях было по нескольку пресвитеров. Мы просто не знаем.

Из этих терминологических реалий возникли две или три соперничающие теории. В частности, пресвитерианский взгляд утверждает, что все пресвитеры определенной местности составляют один орган, и этот орган в целом обладает определенной властью над всеми поместными церквями этой местности. Но есть и другой взгляд, который мне лично ближе. Однако чтобы объяснить его, мне нужно обрисовать более широкую картину.

В Новом Завете окончательная власть во многих случаях принадлежит общине. Например, в 1 Кор. 5 есть случай церковной дисциплины, который выносится на всю общину, как бы ни инициировали его пресвитеры. Опять же, в Мф. 18 Господь Иисус настаивает, что, когда доходит до крайности, нужно сказать о конфликте церкви. Сказать церкви — ибо не только во всей церкви есть мудрость, но и окончательное решение принадлежит всей церкви.

На самом деле в Новом Завете проходит постоянное напряжение между властью, принадлежащей церкви, и властью пресвитеров/пасторов/блюстителей. Это постоянное напряжение существует потому, что, откровенно говоря, испортиться может любая сторона. Так, во 2 Кор. 10–13 есть руководители в церкви, которых, по словам Павла, церковь должна изгнать. И если церковь не применит эту дисциплину, то, когда он придет, он как апостол примет меры и удалит их. С другой стороны, есть такие отрывки, как Евр. 13, где акцент делается на повиновении руководителям. В конце концов, церковь в целом тоже может испортиться или просто нуждаться в наставлении и дисциплине в более общем смысле. Руководители должны нести основную ответственность. Но на деле иногда и их приходится подвергать дисциплине, так что в этой новозаветной модели проходит постоянное напряжение.

Принимая во внимание важность этого постоянного напряжения между властью пресвитеров и властью церкви, напомним себе, что «церкви» сегодня бывают разного размера — от маленькой «домашней церкви», в которой может быть лишь один пресвитер/пастор/блюститель, до большой церкви размером с иерусалимскую, в которой могут быть тысячи людей и много пресвитеров. Насколько я вижу, нет абсолютного библейского правила, которое требовало бы определенного числа пресвитеров в больших церквях или определенного процента пресвитеров в общине. Конечно, можно разумно утверждать, что в численности есть безопасность; еще разумнее утверждать, что не следует поставлять пресвитерами тех, кто не отвечает требованиям. Вероятно, справедливо сказать, что в Новом Завете есть склонность к множественности пресвитеров в церкви, но тут же вспоминается, что новозаветная поместная «церковь» могла состоять из множества «домашних церквей», или собраний. Большая «церковь» сегодня, со многими пресвитерами/пасторами/блюстителями, вполне может насчитывать больше христиан, чем было во всех городах древнего мира вместе взятых. Утверждать, что форма управления такой церкви неуместна, если ее пресвитеры/пасторы/блюстители не связаны с пресвитерами других церквей, значит выходить за пределы ясного учения Писания. Во всяком случае, ясно, что на пресвитеров/пасторов/блюстителей возложены общий надзор, руководство и учение Слову Божьему в поместном собрании, но что поместное собрание тем не менее коллективно ответственно за пресвитеров.

Можно было бы сказать гораздо больше, но эти наблюдения о том, что Библия говорит на эту тему, могут послужить отправной точкой для дальнейших размышлений и обсуждения.

*

Вопросы и ответы

Вопрос: Если обязательное условие для пастора — способность учить, то что побуждает столь многие семинарии выдавать дипломы тем, кто учить не умеет? Ведь все мы сидели в церквях и думали: откуда этот человек взялся? Кто дал ему этот диплом? Может, они боятся? Дело в деньгах? Учебное заведение не хочет терять деньги, или декан боится потерять работу?

Д. К.: Уверен, что всё это иногда имеет место. С другой стороны, думаю, нужно сказать и то, что, по крайней мере в традиции свободных/баптистских церквей, человек не переходит от выпуска из семинарии сразу к рукоположению. То есть семинарское образование — это этап на пути, но затем неизбежно следует период испытания, подготовки, ученичества в поместной церкви — это называют по-разному — перед рукоположением. Но рукополагает церковь. Большинство людей, о которых вы говорите, в итоге были рукоположены церковью. Иными словами, ответственность за то, что их продвинули так далеко, разделенная, ведь ничто не обязывает церковь рукополагать человека только потому, что он окончил семинарию. Кроме того, семинарии готовят не только пасторов. Некоторых людей готовят к другим ролям в христианском служении (например, к редакторской работе, писательству, преподаванию, душепопечительству и т. д.). Но я согласен с вами, что во многих семинариях нужно больше внимания уделять тому, как хорошо учить Слову Божьему.

Вопрос: Где в Новом Завете есть представление о старшем, или ведущем, пасторе в том виде, в каком мы видим его сегодня?

Д. К.: Если под «старшим пастором» вы имеете в виду отдельную категорию, то есть кого-то довольно отличного от «пастора», то, очевидно, в Новом Завете нет основания для такого служения. Но там, где есть группа пресвитеров, группа пасторов, группа блюстителей, неизбежно, по самой природе вещей, одни будут старше других — потому ли, что дольше несут это служение, или потому, что опытнее или больше знают, или потому, что лучше учат Слову Божьему. Так что неизбежно возникает функциональное различие. Так обстоит дело и на страницах Нового Завета. Например, Тимофею велено найти других, которые смогут усвоить основы христианской веры и передать их другим. Это означает, что в поместной церкви должно происходить своего рода наставничество. Функционально, значит, есть старший пресвитер и пресвитер-стажер. Так что в таких функциональных различиях нет ничего неправильного по существу. Те, кто пытается настаивать на чисто демократическом устройстве каждого совета пресвитеров, как будто у каждого в этом совете точно одинаковая власть, не только упускают из виду степени компетентности и зрелости, засвидетельствованные Новым Заветом, но и забывают, что в конечном счете власть не в отдельном человеке, а в Слове. Этот факт неизбежно предполагает, что человек, который лучше всех знает Писание и лучше всех учит ему, скорее всего, будет обладать большей функциональной властью, оформленной официально или нет. Если она оформлена, то церковь признает его (независимо от того, используется ли такое звание) «старшим пастором». Это не значит, что он всё знает или что по каждой теме он неизменно лучший учитель, но в целом, благодаря своему опыту, примеру, знанию Писания и способности учить Слову Божьему, этот человек станет де-факто старшим пастором, даже если у него нет такого звания.

Вопрос: Как церковь перешла от относительной простоты новозаветного разделения на «диаконов» и «пресвитеров/пасторов/блюстителей» к трехчастному устройству служений, преобладающему сегодня во многих деноминациях (а именно епископы [или блюстители], пасторы, диаконы)?

Д. К.: Изменения произошли по многим причинам. Первый шаг был сделан в начале II века. Церковь росла так быстро, что христиане охотно принимали множество странствующих учителей, которые могли передать христианскую веру людям в одном месте, затем перейти в другое и так далее. Более того, это было приемлемо в культурном отношении, потому что в те дни было множество странствующих «философов», которые зарабатывали на жизнь такими разъездными лекциями. Но со временем некоторые из этих странствующих проповедников оказались еретиками или почти еретиками. С другой стороны, и не менее печально, некоторые формально ортодоксальные стали стяжательными или алчными. В конце концов для церквей были установлены правила о том, как поступать в таких случаях.

Есть очень известный документ начала II века, написанный через несколько лет после последнего из новозаветных писаний, — Дидахе, — в котором дается несколько правил о том, что делать. Если приходит странствующий учитель и хочет остаться больше чем на три дня, не доверяйте ему. Если он просит денег, не доверяйте ему. Дайте ему постель и еду, но если он просит денег, он, вероятно, шарлатан. И прежде всего, если он не держится славного Евангелия нашего благословенного Иисуса, не доверяйте ему, даже если формально он соблюдает остальные условия.

Само существование таких правил указывает на масштаб проблемы. Поэтому то, что произошло в итоге, было почти предсказуемо. Я сам бывал в тех частях мира, где церковь растет очень быстро и множество незрелых верующих отчаянно нуждаются в серьезном учении. Иногда на одной небольшой территории можно найти, скажем, десять, пятнадцать, двадцать, тридцать церквей, большинство из которых обучены удручающе плохо. Но среди этих церквей могут быть две-три, которыми руководят пасторы, действительно более осведомленные, лучше подготовленные, более проницательные и более начитанные, чем большинство пасторов. Довольно скоро с ними начинают советоваться другие. Эта группа из двух-трех более зрелых пасторов вскоре приобретает замечательное (пусть и неофициальное) влияние на менее одаренных пасторов и церкви. Кто еще защитит эти маленькие незрелые церкви от опасных учителей — не в последнюю очередь если эти опасные учители приходят как волки в овечьей шкуре? Можно представить, как руководители маленьких, более слабых церквей говорят странствующему проповеднику: «Знаешь, я не уверен, стоит ли тебя принимать. Сходи к пастору Джиму, поговори с ним, и если он скажет, что ты в порядке, значит, ты в порядке». И вот странствующие проповедники идут на проверку к пастору Джиму. Что ж, де-факто пастор Джим теперь осуществляет своего рода право вето над всеми остальными в этой местности. Он становится епископом в понимании II века.

Так епископа вскоре стали считать тем, кто определяет учение и в каком-то смысле защищает церкви своей области. Неудивительно, что уже примерно к 115–120 году по Р. Х. Игнатий доходит до утверждения, что где епископ, там и церковь. Невозможно представить, чтобы кто-либо сказал нечто подобное в каком-либо новозаветном писании. Но какими бы добрыми ни были мотивы, вызвавшие эти изменения, простая историческая реальность такова, что теперь церковь оказалась обременена зачатками неоперившейся структуры власти, которая будет притягивать к себе всё больше и больше власти. Нетрудно понять дальнейшее развитие, происходившее на протяжении веков.

Вопрос: Учитывая ясное учение 1 Тим. 3 о том, кто должен быть пресвитерами, как всё могло так перевернуться, что иногда пастор и его жена берут на себя главенство в церкви?

Д. К.: На этот вопрос можно было бы исчерпывающе ответить, только рассмотрев очень многие отрывки, выходящие за рамки этого вводного обзора. Иными словами, ответ на ваш вопрос зависит от смежной темы — библейского учения о ролях мужчин и женщин в церкви и в доме. Даже если сделать все возможные поправки на разные толкования одной и той же группы текстов, очень трудно избежать неловкого вывода: очень часто нынешняя практика и толкования Библии зависят скорее от модных культурных позиций, тихо, но действенно приручающих Писание, чем от внимательного и благоговейного изучения самого Писания. И всё же эти вопросы несколько выходят за рамки сегодняшней темы, поэтому я оставлю их в стороне.

1. Примечание переводчика: в Синодальном переводе это же греческое слово также передается как «епископ» (см. 1 Тим. 3:1–2; Тит. 1:7). ↩
2. Примечание переводчика: в 1 Пет. 5:1 Синодальный перевод передает греческие слова «пресвитеры» и «сопресвитер» как «пастыри» и «сопастырь»; в греческом тексте здесь стоят слова, означающие «пресвитер», а в ст. 2 — глаголы «пасти» и «надзирать». Поэтому связь, о которой говорит автор, в греческом тексте еще нагляднее. ↩
3. Примечание переводчика: автор говорит об английском слове «respectable» («респектабельный», «почтенный»), которым NIV передает это греческое слово; в современном английском оно может звучать чопорно. В Синодальном переводе — «благочинен». ↩
4. Примечание переводчика: так в расшифровке выступления. Вероятно, имеется в виду 1 Тим. 3 (требование «не сребролюбив», 3:3) и 1 Тим. 5 («сугубая честь», 5:17). ↩
5. Примечание переводчика: в Синодальном переводе Тит. 1:6 — «детей имеет верных», то есть Синодальный текст уже передает это место так, как предлагает понимать его автор. Русское слово «верный» может означать и «верующий», и «преданный, надежный»; о втором значении и говорит автор. ↩
6. Примечание переводчика: в греческом тексте — «пресвитерства», то есть собрания пресвитеров; английский перевод, который цитирует автор, передает это как «собрание пресвитеров». ↩

Перевод публикуется с разрешения 9Marks. Оригинал: «Defining Elders»