Исповедь пастора, излечивающегося от прагматизма

Джерами Ринне откровенно рассказывает о семи годах своего служения, которые он называет прагматическими. Его рабочим принципом было то, что работает. Если что-то привлекало людей и давало видимый рост, он это вводил: театральные сценки в собрании, третье воскресное служение, новые программы. И цифры действительно росли. Но постепенно он понял, что такой подход разрушает и пастора, и церковь, хотя внешне всё выглядит успешно.

Почему прагматизм не работает

Первое, что он заметил, — прагматизм изматывает. Если успех церкви зависит от того, насколько удачно пастор придумывает и запускает новое, то ему никогда нельзя остановиться. Каждая программа требует следующей, каждое достижение надо превзойти. Пастор становится вечным изобретателем, а служение — беговой дорожкой. Второе: прагматизм ставит в центр человека. Он питается страхом перед людьми: что они подумают, придут ли они снова, не уйдут ли в соседнюю церковь. Он заставляет равняться на знаменитых практиков, чьи методы будто бы дают результат, вместо того чтобы спрашивать, что сказал Бог. Писание же предупреждает: «Боязнь пред людьми ставит сеть; а надеющийся на Господа будет безопасен» (Прит. 29:25). Третье: прагматизм субъективен. Что значит «работает»? Больше посещаемость? Больше пожертвований? Больше эмоций? Без внешнего мерила каждый определяет успех по-своему, и пастор оказывается в плену чужих ожиданий и собственных настроений.

Возвращение к Писанию

Перелом наступил во время трёхмесячного творческого отпуска. Ринне погрузился в Писание и увидел, что Библия даёт не только весть, но и видение церкви: как ею руководить, чем её кормить, как ей собираться. Он сравнивает Писание с секстантом, по которому моряк сверяет курс, а не с одним из многих советов, которые можно взять или отложить. Павел писал, что всё Писание богодухновенно и полезно для научения, обличения, исправления, наставления в праведности, «да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен» (2 Тим. 3:16–17). Если Писание приготовляет ко всякому доброму делу, то пастору не нужно искать способы служения в рыночных трендах.

Вернувшись, он начал медленно менять церковь. Главным стало последовательное толкование Писания с кафедры, проповедь, где мысль текста становится мыслью проповеди. Пресвитеры из совета, утверждающего решения, стали превращаться в пастырей, знающих овец и заботящихся о них. Вместо разделения на собрания разных стилей церковь пришла к одному смешанному стилю, чтобы разные поколения пели вместе. Собрание перенесли из спортзала в зал для богослужения, потому что место тоже учит. Он стал размышлять и о том, не лучше ли церкви собираться вместе, а не на два служения. Ринне не утверждает, что каждое из этих решений обязательно для всех, но показывает, как меняется мышление, когда вопрос «что работает?» уступает место вопросу «что говорит Бог?».

Свобода верности

Главный плод этой перемены — свобода. Если Бог определил средства, которыми созидает Свою церковь, — Слово, молитву, таинства, любовь членов друг к другу, руководство благочестивых пастырей, — то пастор освобождён от обязанности постоянно изобретать. Его задача — верно использовать данное. Плоды в Божьих руках: «Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог» (1 Кор. 3:6). Такой пастор может спокойно пережить период, когда цифры не растут, потому что меряет себя верностью, а не результатом. И церковь, которая учится доверять Слову, становится крепче, чем та, что держится на постоянной смене впечатлений.

Для наших церквей

Стоит заметить, что Ринне не призывает к застою или к отказу от любых практических решений. Мудрость в устройстве собраний, расписании и служениях нужна всегда. Но мудрость работает внутри границ, которые поставило Писание, а не вместо них. Прагматизм начинается тогда, когда результат становится высшим судьёй, а Божье Слово превращается в один из источников идей. Пресвитерам полезно честно спросить себя, кто на самом деле определяет курс их церкви: Библия или страх потерять людей. Ответ часто виден не в декларациях, а в том, о чём говорят на заседаниях и чему радуются после воскресенья.

Славянские церкви долго держались традиции и порой с подозрением смотрели на новшества. Но сегодня многие молодые общины перенимают методы мегацерквей в надежде на рост. История Ринне напоминает пресвитерам: прежде чем спрашивать, что привлечёт людей, спросите, что Бог повелел церкви делать. Это одновременно и смиряет, и освобождает.