Между вседозволенностью и законничеством: что видно в церквах Испании

Эндрю Бёрч больше тридцати лет служит миссионером в Испании, на Майорке. Он честно признаёт, что такой срок не даёт права выносить приговоры, но даёт перспективу. С этой высоты он пропускает небольшое евангельское сообщество страны через фильтр признаков здоровой церкви. Картина получается тяжёлой: евангельских христиан там около половины процента населения, а культура, всё более светская, по-прежнему пронизана мыслью о спасении через религию и дела.

Начинает Бёрч с проповеди. Испанские верующие охотно соглашаются, что вся Библия говорит о Христе, но редко понимают, что это значит на деле. Отсюда много проповедей, которые автор прямо называет неприемлемыми: темы, оторванные от текста, советы без Евангелия. Однако он видит и перемены. Национальные и региональные семинары по проповеди, в которых он участвует, собирают пасторов, желающих правильно изъяснять Слово. Это малое, но настоящее движение к Писанию.

Вторая боль — евангелизм. Испанцы редко обращаются; большинство новых членов церквей — приезжие из других стран. Бёрч видит причину не только в католическом или скептическом фоне, но и в самих церквах. Многие нечётко понимают, кто такой настоящий христианин, поэтому и не ждут обращений. То, что называют евангелизмом, часто сводится к ответам на ощутимые нужды людей, а не к молитвенному возвещению Христа погибающим. Одни церкви почти сдались, другие гонятся за новыми методами ценой ясности Евангелия.

Самое поучительное в статье — наблюдение о членстве и дисциплине. Во многих испанских церквах членство — пустая формальность, а некоторые общины вовсе отказались от него. Сразу возникают практические вопросы: кто принадлежит к церкви, кто может служить, кто участвует в решениях, как поступать с грехом. Отлучение там часто считают проявлением осуждения и нелюбви, и всё больше церквей спокойно принимают сожительство без брака как норму.

Но Бёрч видит и противоположную крайность — холодную, законническую дисциплину без любви. Обе крайности, по его мысли, вырастают из одного корня: из отсутствия ясного библейского учения. Где нет учения, одна церковь всё прощает, а другая всё наказывает. Писание же ведёт узким путём между ними. Павел требует удалить из среды развращённого человека (1 Кор. 5:13), но тот же Павел просит коринфян простить покаявшегося и утешить, чтобы он не был поглощён чрезмерною печалью (2 Кор. 2:7).

Христос, по слову пророка, «трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит» (Ис. 42:3). Именно этот образ Бёрч выбирает для испанских церквей: слабое, едва тлеющее пламя, которое Господь не погасит. Тот же образ задаёт и тон дисциплины. Она призвана не гасить слабую веру, а защищать её; не унижать грешника, а звать его назад. Церковь, которая не исправляет грех, оставляет надломленную трость ломаться дальше, а церковь, которая исправляет без кротости, ломает её сама.

Есть и добрые знаки. Испанские пасторы заново открывают ученичество: быть христианином — значит быть деятельным учеником Иисуса, а не просто приходить по воскресеньям. Отношения взаимной подотчётности понемногу приживаются, хотя для них ещё не нашлось хорошего испанского слова. А вслед за этим всё больше церквей переходят к руководству нескольких пасторов и пресвитеров. Бёрч противопоставляет им новые общины процветания, где помазанник Господень стоит выше любой критики.

Автор заканчивает образом Илии на Кармиле: пока это лишь облачко величиной с ладонь, но оно может предвещать обильный дождь. Это верное слово для всех, кто служит в трудных местах. Бог не презирает малых начал, и верность в малом важнее внушительной статистики.

Наш контекст

Славянским церквам знакомы обе крайности, которые описывает Бёрч. Долгое время многие общины были известны строгой, иногда мелочной дисциплиной: за внешние нарушения отлучали быстро, а о восстановлении думали мало. Сегодня маятник во многих местах качнулся в другую сторону. Боясь прослыть законниками, церкви молчат о блуде, сожительстве, пьянстве и разводах. Молодые пасторы, обжёгшиеся на старой строгости, порой отказываются от дисциплины вовсе.

Ответ — не середина между двумя ошибками, а возвращение к Писанию. Нужно учить, что такое членство и зачем Христос дал церкви ключи; нужно вести дисциплину пошагово, по Мф. 18, с молитвой и слезами; и нужно с такой же решимостью принимать кающихся обратно. Когда община видит и твёрдость, и милость, она начинает понимать, что дисциплина — проявление любви, а не власти.

Для наших церквей