Членство в церкви: чему учат пуритане

Майк Маккинли признаёт, что история церкви полна ошибок, но игнорировать прошлое опасно. Беспечность к истории похожа на потерю памяти: она лишает нас ориентиров и оставляет во власти инстинктов и ощущений. Это особенно видно в отношении современных церквей к членству. Культура становится всё более индивидуалистичной и не желает брать на себя обязательства, и многие общины просто отказались от членства, даже не задумавшись, зачем его практиковали. История помогает понять, почему мы делаем или не делаем те или иные вещи. Маккинли обращается к пуританам — движению обновления в Англиканской церкви XVI века, распространившемуся в Америку, — потому что их пасторы и богословы много размышляли о поместной церкви. При всём разнообразии мнений у них звучали три причины практиковать членство.

Чтобы церковь существовала

Для многих пуритан членство было необходимо для самого существования церкви. Церковь — это не просто христиане, живущие в одной местности или собирающиеся в воскресенье. Нужна формальная связь, соединяющая людей в настоящую церковь. Кембриджская платформа, свод учения о церкви, составленный служителями Массачусетса в XVII веке, сравнивала верующих с обтёсанными камнями и брёвнами, которые ещё не дом, пока не соединены вместе. Это созвучно словам Петра: «и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный» (1 Пет. 2:5). Вступая в пуританскую церковь, человек давал завет с другими членами: тщательно следовать Богу, заботиться о благе других, избегать раздоров и не позорить церковь. Без такого обязательства церковь не имела власти над человеком. Члены добровольно брали на себя обязательства и потому могли быть призваны к ответу. Завет членства был раствором, скрепляющим камни.

Чтобы защитить стадо

Пуритане также верили, что осмысленное членство защищает стадо от волков в овечьей одежде. Они тщательно испытывали желающих вступить, опасаясь, что «малая закваска заквашивает все тесто» (1 Кор. 5:6). Кембриджская платформа говорила, что лучше обтесать грубые камни до того, как положить их в стену, чем исправлять их, когда они уже легли неровно. Пуритане не были настолько глупы или горды, чтобы думать, будто могут безошибочно отличить истинного христианина, но считали своим долгом проявлять должную тщательность. Кандидат рассказывал свидетельство, часто перед всей церковью, руководители проверяли его понимание учения, опыт обращения и поведение, затем церковь получала время высказать опасения, и лишь потом проводилось голосование. Им самим это иногда казалось строгим, но они были убеждены, что так хранится чистота церкви.

Ради благовестия

Наконец, пуритане видели в членстве средство благовестия. В обществе, где почти все посещали церковь, полезно было, чтобы необращённый человек ясно видел различие между собой и членом церкви. Не допускаемый к общению и таинствам, он постоянно вспоминал о своём состоянии и, как надеялись, приходил к покаянию. Публичные свидетельства об обращении показывали многим силу Божьей благодати. Иногда сам кандидат в ходе беседы понимал, что не обращён, и тогда руководители с любовью и терпением помогали ему. Помня предупреждения Писания о самообмане — «Испытывайте самих себя, в вере ли вы» (2 Кор. 13:5), — пуритане видели в членстве и средство уверенности: подтверждение исповедания церковью укрепляло слабую веру.

Чему учиться нам

Пуритане относились к членству серьёзно, а мы, как правило, нет. Для них способность церкви определять свой состав была важнейшей частью её жизни и свидетельства: она могла ободрить нежного верующего, приняв его, и бросить вызов неверующему, отказав ему. Церкви, не практикующие осмысленного членства, теряют эти возможности. Мы принимаем людей, мало заботясь, не испортят ли они тесто, и лишаем истинно верующих уверенности, делая членство бессмысленным. Маккинли соглашается с Кембриджской платформой, что все верующие, когда Бог даёт возможность, должны стремиться присоединиться к конкретной церкви.

Для наших церквей

Важно, что Маккинли не предлагает копировать пуританские порядки во всех деталях. Обстоятельства изменились, и некоторые их практики могли быть чрезмерными. Но принципы остаются: церковь — это люди, связанные обязательством; стадо нужно защищать; ясная граница между церковью и миром служит благовестию и уверенности верующих. Каждая церковь может спросить себя, служит ли её порядок принятия этим целям.

Славянские церкви во многом похожи на пуритан: испытание перед крещением, свидетельство перед церковью, голосование, строгость в принятии. Маккинли помогает понять, зачем всё это, чтобы не превратить эту практику ни в пустую формальность, ни в законническую жёсткость.