Дисциплина — не грязная работа, а поиск заблудшей овцы

У каждого есть домашние дела, которые кажутся особенно грязными: мы делаем их, морщась и отворачиваясь, и охотно поручили бы кому-нибудь другому. Бобби Джеймисон замечает, что многие относятся так к церковной дисциплине. От личного обличения до исключения из церкви мы тяготимся всем процессом и хотим поскорее покончить с неприятным делом. Автор не отрицает, что работа с грехом в церкви бывает неловкой, болезненной и даже обескураживающей. Но он убеждён, что это не грязная работа. Мы изложим его мысли и добавим собственные размышления.

Притча перед повелением

Исправительная дисциплина начинается, а по милости Божьей очень часто и заканчивается, тем, что один член церкви наедине обличает грех другого. Иисус повелевает это в восемнадцатой главе Евангелия от Матфея, а затем объясняет, что делать, если человек не кается, вплоть до исключения из общины. Но обратите внимание, что идёт прямо перед этим: притча о заблудшей овце. «Если бы у кого было сто овец, и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудившуюся?» (Мф. 18:12). И вывод: «Так, нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих» (Мф. 18:14).

Иисус рассказывает притчу, чтобы мы не презирали ни одного из малых сих, Его учеников. А презирать собрата легко, особенно когда он согрешил против нас. Поэтому за притчей следуют наставления о том, как поступать с согрешившим братом. Толкователь Дейл Эллисон, на которого ссылается автор, видит здесь связь: когда кто-то согрешил против нас, мы должны подражать пастуху и идти за одной заблудшей овцой.

Евангелие в действии

Поэтому церковная дисциплина — не грязная работа, а подражание неустанному поиску, которым Отец искал нас. Это Евангелие в действии. Отец не оставил нас в грехе, а пришёл к нам, через Евангелие обличил наш грех и даром простил. Так и мы не должны оставлять других гнить и погибать во грехе, а искать их, догонять и делать всё, чтобы вернуть их к Божьей благодати и прощению. Идя обличать брата, мы должны держать в руках не только упрёк, но и подписанный чек прощения. Если брат кается, чек быстро вручается, и выигрывают оба.

Без дисциплины побеждает грех. Он раскалывает общение, сеет горечь и разделение, душит жизнь церквей. Но Бог в Евангелии не даёт греху победить: Он прощает наказание, ломает власть греха, восстанавливает украденное и исцеляет сломанное. Обличать грех и предлагать прощение значит отодвигать тьму, грозящую погасить свет Евангелия в чьём-то сердце. Апостол говорит: «Не будь побежден злом, но побеждай зло добром» (Рим. 12:21). А Пётр пишет: «любовь покрывает множество грехов» (1 Пет. 4:8). Любовь покрывает грех, не давая ему разделить братьев, но и покрывает его, как мокрое одеяло огонь: перекрывает ему воздух и не даёт распространяться.

Честь, а не тягость

Поэтому, несмотря на боль и неловкость, мы не должны относиться к работе с грехом в церкви как к грязной обязанности. Это торжественная честь — подражать Доброму Пастырю, Который оставил девяносто девять, чтобы искать одну заблудшую овцу. А этой овцой был каждый из нас.

Наш опыт

От себя добавим, что во многих общинах дисциплину сразу связывают с публичными собраниями и исключением, забывая, что она начинается с тихого личного разговора. Большинство случаев могут и должны разрешаться на этом первом шаге, если члены церкви не боятся любить друг друга правдой. Писание говорит: «Искренни укоризны от любящего, и лживы поцелуи ненавидящего» (Притч. 27:6). Учить церковь этому — значит учить каждого члена быть пастухом для брата, а не равнодушным наблюдателем, который спрашивает: «разве я сторож брату моему?» (Быт. 4:9). Апостол Иаков напоминает, что «обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти» (Иак. 5:20). К этому стоит добавить, что пасторы должны подавать пример. Когда пастор сам смиренно принимает обличение и просит прощения, церкви легче учиться говорить правду в любви, а грех не прячется в тени. И ещё: личный разговор лучше начинать с вопросов, а не с выводов. Возможно, мы чего-то не знаем, и смиренный вопрос откроет сердце брата скорее, чем готовый приговор. Так обличение остаётся любовью.

Для наших церквей