Можно ли восстановить пастора после сексуального греха

Когда пастор согрешил так, что потерял право на служение, лишён ли он служения навсегда? Если нет, то как скоро он может вернуться? Джаред Уилсон признаёт, что эти вопросы стали острее, чем когда-либо, но серьёзных библейских ответов на них немного. Он начинает с того, что сейчас удивляет не число павших пасторов, а то, сколько их ещё держится, ведь сегодня почти любой одарённый оратор с предпринимательской жилкой может основать успешную церковь. Но одарённость не равна соответствию требованиям Писания.

Требования к пресвитеру ясны: супружеская верность, умение управлять своим домом, смирение, кротость, трезвость, миролюбие, нестяжательство, страннолюбие, самообладание, способность учить, духовная зрелость, добрая репутация у внешних, пример для стада (1 Тим. 3; Тит. 1; 1 Пет. 5). Уилсон замечает, что евангельские христиане говорят о дисквалификации почти только в связи с прелюбодеянием, хотя вспыльчивый, властный или финансово безответственный пастор тоже не соответствует требованиям. Часто такого служителя снимают лишь тогда, когда к прочим грехам добавляется измена. Планка высока не потому, что пасторы должны быть сверххристианами, а потому, что само служение требует проверенного характера.

Главное различение, которое предлагает автор, — между восстановлением в общении и восстановлением в служении. Покаявшийся грешник, пастор он или нет, должен быть полностью возвращён в общение церкви после того, как она признает его покаяние. Здесь ответ однозначный: да. Многие споры вокруг павших служителей идут от того, что эти два вопроса смешивают. Одни, возражая против возвращения человека на кафедру, звучат так, будто отказывают ему в братстве. Другие, сердясь на высокие требования к кафедре, называют безблагодатными тех, кто готов с любовью принять кающегося в общину.

Может ли дисквалифицированный пастор снова стать соответствующим требованиям? Некоторые известные проповедники отвечают, что сексуальный грех лишает человека права на руководство навсегда, и ссылаются на слова Павла о том, чтобы самому не оказаться недостойным (1 Кор. 9:27). Уилсон с уважением не соглашается. Во-первых, если прошлый грех навсегда лишает права на служение, то Павел, гнавший Церковь, был бы лишён его первым. Во-вторых, контекст девятой главы говорит о миссионерской гибкости Павла, а не о нравственном падении. В-третьих, даже если стих касается нравственного греха, слова навсегда в тексте нет.

Автор соглашается с Джоном Пайпером, который в кратком ответе на тот же вопрос говорит: да, пастор, согрешивший сексуально, в принципе может вернуться к служению, потому что непорочность можно восстановить, по-видимому. Но Пайпер сразу добавляет главное: прощение приходит быстро, дорогой ценой Христовой крови, в момент покаяния, а доверие быстро не восстанавливается. Если пастор предал свою церковь и жену, на восстановление доверия могут уйти годы, может быть, десятилетие. Поэтому согрешивший должен сразу уйти со служения, найти другую работу, не предъявлять церкви никаких притязаний и смиренно принимать дисциплину и служение других. Возвращать его может только церковь, а не он сам.

Есть ли в Писании пример восстановления падшего служителя? Уилсон указывает на Петра. Его отречение было не размолвкой, а тяжким грехом, ведь Христос предупреждал, что отрекшегося от Него перед людьми Он отвергнет перед Отцом (Мф. 10:33), и Пётр обещал этого не делать. Но у Тивериадского моря Господь трижды спрашивает его о любви, покрывая три отречения, и трижды поручает пасти овец (Ин. 21:15–17). Благодать Божья больше любого греха. И Пётр восстановлен не только в общении, но и в апостольском служении.

Значит ли это, что восстановление может быть мгновенным? Автор отвечает: нет. В сцене у моря есть два условия, без которых восстановления нет: подлинная печаль Петра и суд Самого Христа. Христос видел сердце Петра и не мог ошибиться. Церковь не всеведуща, и её задача — распознать, есть ли у человека та печаль, о которой сказано: «печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению» (2 Кор. 7:10), или это только печаль о том, что грех раскрылся. Поэтому дисциплина включает понятные шаги: открытость перед супругой, разрыв всех связей, подотчётность, помощь наставника. Это не наказание и не бесконечные испытания, а благодать, ведь всякое наказание «после наученным через него доставляет мирный плод праведности» (Евр. 12:11).

Возвращение к служению требует времени по той же причине, по которой церковь не ставит новообращённых. Требования к пресвитеру подтверждаются только долгим наблюдением: нельзя за один разговор понять, хорошо ли человек управляет домом. Тем более нельзя быстро убедиться, что изменивший жене снова стал мужем одной жены, а годами грубый человек стал кротким. Даже если восстановленный брат будет служить в другой церкви, его готовность должна подтвердить община, где он согрешил. Срок назвать нельзя: не никогда, не сразу, а когда церковь сможет это засвидетельствовать. Время вне кафедры может стать для павшего пастора уроком о том, как велика благодать.

Наш контекст

В наших церквах обе крайности встречаются часто. В одних общинах служителя, согрешившего прелюбодеянием, отлучают и больше никогда не принимают даже в членство, как будто его грех больше Христовой крови. В других его тихо переводят в соседнюю церковь или отправляют на служение в другой город, чтобы не было шума, и через полгода он снова проповедует. И то и другое вредит: первое отрицает Евангелие прощения, второе пренебрегает защитой стада и болью обманутой семьи.

Пресвитерам стоит заранее, до любого кризиса, договориться о порядке действий: сразу отстранить от служения, сообщить церкви столько, сколько нужно для её защиты, провести дисциплину, позаботиться о жене и детях и честно поддерживать связь с другими церквами союза, чтобы падший служитель не начал служить там без ведома прежней общины. А возвращать в общение нужно с радостью, как отец принимал блудного сына.