Власть пастыря и её злоупотребление

Злоупотребление властью знакомо каждому: начальник, унижающий подчинённых, отец, держащий семью в страхе, чиновник, для которого человек ничего не значит. Шай Линн начинает с таких примеров, чтобы показать простую вещь: чем больше власть, тем глубже рана, которую она наносит, когда ею злоупотребляют. И если в мире это разрушает семьи и целые сообщества, то насколько тяжелее последствия, когда власть искажают в церкви Иисуса Христа.

Сначала автор защищает саму власть. Человеческая власть — это делегированное право принимать решения и требовать исполнения, и Писание называет её благом, потому что нет власти не от Бога (Рим. 13:1). Даже Пилату Христос напомнил, что тот не имел бы над Ним власти, если бы она не была дана свыше (Ин. 19:11). Правильно употребляемая власть отражает силу, мудрость и любовь Бога. Злоупотребление же, как и всякий грех, — искажение доброго: доброе Божье установление используют не по назначению.

Чтобы распознать подделку, нужно смотреть на подлинник, то есть на Христа. В десятой главе Евангелия от Иоанна Он называет Себя добрым Пастырем. Для слушателей образ пастуха был очевидным образом власти: пастух решает, куда идти стаду и когда возвращаться, кормит и исправляет. Но Иисус употребляет власть не для того, чтобы пользоваться овцами, а чтобы благословлять их. Он выводит их и идёт впереди, так что любой хищник встречает сначала Его. Он знает овец по именам. И Он говорит: «пастырь добрый полагает жизнь свою за овец» (Ин. 10:11). Цель власти — благо тех, кто под ней.

Образ доброго Пастыря противопоставлен ворам и разбойникам, и слушатели наверняка вспоминали тридцать четвёртую главу Иезекииля. Пастыри Израиля пасли самих себя: ели тук, одевались шерстью, закалывали откормленных. Линн замечает, что главное обвинение касается не того, как они обращались с сильными, а того, как они обращались со слабыми: «Слабых не укрепляли, и больной овцы не врачевали, и пораненной не перевязывали, и угнанной не возвращали, и потерянной не искали, а правили ими с насилием и жестокостью» (Иез. 34:4). Они видели в слабых помеху, а в заблудших — пустую трату времени, потому что не смотрели на овец глазами Бога.

Апостол Пётр, наставляя пресвитеров, подхватывает ту же тему: «пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду» (1 Пет. 5:2–3). Линн обращает внимание на две детали. Стадо Божье, а не пастора. И оно среди пастырей, а не под ними. Власть надзирать здесь означает внимательно смотреть ради заботы о том, на кого смотришь. Три пары запретов и повелений в этих стихах проверяют главное: зачем человек вообще пошёл в служение.

Правильный ответ знают все: ради славы Божьей, ради Евангелия, ради людей. Но знать правильный ответ мало. Автор уверен, что почти никто из тех, кто стал злоупотреблять властью, не собирался этого делать. Грех действует постепенно и обманчиво (Евр. 3:13). Одни приходят в служение, потому что жаждут власти, возможно, потому что в детстве чувствовали себя бессильными. Другие живут похвалой и ломаются, когда вместо одобрения слышат критику. Третьи наслаждаются почётом сана и требуют, чтобы их называли только по титулу, хотя Христос сказал: «Больший из вас да будет вам слуга» (Мф. 23:11).

Линн называет и конкретные формы господства. Не слушать людей. Мстить за критику, например отстраняя критиков от служения. Подменять Писание собственными мнениями, когда пастор использует Слово, чтобы подкрепить свою точку зрения, вместо того чтобы выводить точку зрения из Слова. Связывать совесть людей там, где Бог её не связывал. Сюда же относится жадность, о которой постоянно предупреждает Писание, поэтому автор советует строгую финансовую подотчётность. Отдельно он предупреждает об опасности больших площадок: чем шире известность, тем труднее жить среди стада и пасти его, а проповедь и пастырство нельзя разделять.

Корень всякого злоупотребления, заключает Линн, — гордость, а противоядие — смирение, к которому Пётр призывает всех. При этом он признаёт, что люди иногда принимают законное употребление власти за злоупотребление. В таких случаях нужно молиться, со смирением выслушать, как поступки пастора были восприняты, даже если восприняли их неверно, опереться на других пресвитеров, учить церковь конгрегационному устройству как защите от авторитарного руководства и по-настоящему жить среди людей, регулярно навещая их. Власть дана, чтобы укреплять других, а не чтобы возвышаться над ними.

Наш контекст

Для славянских церквей эта тема не теоретическая. Наследие советского времени, когда старший пресвитер нередко был единственным голосом в общине, а иногда и посредником между церковью и властями, оставило привычку к единоличному управлению. Во многих общинах до сих пор трудно задать служителю вопрос, не прослыв бунтовщиком. Бывает, что несогласных тихо отстраняют от пения, проповеди или молодёжи, а решения объявляют как свершившийся факт. Слово послушание звучит часто, слово подотчётность редко.

Множество пресвитеров и участие собрания в главных решениях — не уступка духу времени, а библейская защита и для стада, и для самих пастырей. Пастырь, у которого есть равные братья, способные сказать ему правду, и церковь, которая знает свои обязанности, меньше рискует незаметно для себя стать пастырем Иезекииля, пасущим самого себя. А пастырь, который навещает больных, ищет отпавших и терпит критику, показывает людям доброго Пастыря.