Многонациональная церковь держится на здравом учении

Джон Фолмар, пастор международной церкви в Дубае, рассказывает о вечере, когда четырнадцать братьев собрались, чтобы поддержать члена церкви из Кении перед свадьбой. Среди них были выходцы из Кении, Малайзии, Ганы, Замбии, Нигерии, ЮАР, Шотландии, Нидерландов, Филиппин, США и Ливана. Никто не стремился к разнообразию — просто это были самые близкие друзья жениха, члены одной церкви. Жених ехал домой, чтобы по обычаю своего народа передать выкуп за невесту скотом. Как люди из столь разных культур могли дать ему полезный совет?

Ответ Фолмара: общей нитью всех советов было Слово Божье. Каждый брат делился опытом и ошибками, но вплетал в них истину Писания о браке, прощении, деньгах и назидательной речи. Важно было не то, кто из какой страны и кто разбирается в обычаях выкупа, а то, знает ли он Христа и Его Слово. Один нигериец сказал, что у всех них одна конституция — Писание. Если бы братья просто делились культурными наблюдениями, жених получил бы разумные практические советы. Но они укоренили свои слова в вечной истине, а именно в ней он больше всего нуждался.

Отсюда главный урок автора: худшее, что можно сделать в многонациональной церкви, — упростить учение и обходить острые углы богословия, чтобы удержать разных людей вместе. Кажется, что люди из разных стран сохранят единство, если учить полегче. На деле единство сохраняет крепкая истина, а богословие наименьшего общего знаменателя порождает раздоры и слабость. Фолмар вспоминает, как однажды, проповедуя последовательно по Первому посланию Петра, говорил об избрании, ведь Пётр пишет «избранным, по предведению Бога Отца» (1 Пет. 1:1–2). Пожилой член церкви отвёл его в сторону и сказал, что людям нужно что-нибудь простое и практичное, например о браке. Он не понимал, что Божье владычество — основание и для брака, и для всех отношений.

Опыт научил Фолмара, что истинные верующие, получающие здравое учение, со временем начинают любить глубокие истины, с какого бы континента они ни были. Ведь Евангелие одинаково чуждо всем культурам. Никто не имеет преимущества: американец, выросший в христианской семье, не ближе к Богу, чем житель Саудовской Аравии, и обоим нужно возродиться словом истины. Ребёнок из христианского дома благословлён тем, что слышал Евангелие, но и ему нужно, чтобы Бог оживил мёртвое сердце. До этого все мы чужие для Бога, а во Христе «уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу» (Еф. 2:19).

Через крест Бог создал из иудеев и язычников «одного нового человека, устрояя мир» (Еф. 2:15), чтобы «в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста» (Еф. 2:16). Когда люди видят величие искупительного дела Христа, их интересы смещаются от мелких местных забот к горизонтам Евангелия, общим для всех. При всём разнообразии мы остаёмся детьми Адама, которым нужно одно лекарство — прощение грехов. Примирение на Голгофе важнее любого мирного договора между враждующими народами. Поскольку Евангелие превосходит культуры, чем больше церковь сосредоточена на нём, тем вернее она приходит «в единство веры и познания Сына Божия» (Еф. 4:13).

Фолмар называет здоровую церковь кошмаром для социолога. Ранний христианский автор называл христиан третьим родом, ни иудеями, ни язычниками. Где ещё бывшие индуисты из Индии с любовью служат бывшим мусульманам из Пакистана, а чёрные и белые южноафриканцы трудятся вместе в смиренном уважении? Только в церквах, где верно проповедуется Слово. Можно строить единство на этнической близости, музыкальных вкусах, программах или личности проповедника, и какое-то время это будет работать. Собрать толпу легко, объединить церковь трудно. Только Дух Святой собирает Божий народ в единство, которое озадачивает социологов.

В мировых городах растёт число многонациональных церквей, которые собираются на общем языке, часто английском, и охватывают множество народов. Руководя ими, легко увлечься социологией в ущерб богословию. Фолмар призывает ставить на первое место вечные истины, видеть их сквозь Евангелие и воплощать их в поместной церкви из настоящих верующих. Чужестранцев, какими являемся все мы, может объединить только Евангелие, пришедшее не от нас.

Наш контекст

Русскоязычные церкви сегодня нередко многонациональны, хотя мы редко так о себе думаем. В одной общине собираются русские, украинцы, белорусы, молдаване, казахи, армяне, корейцы из Средней Азии, а в эмиграции рядом с ними сидят выходцы из Латинской Америки и местные жители. Между этими народами бывают глубокие исторические раны и свежие политические противоречия, которые легко проникают в церковь через разговоры в фойе и новости в телефонах. Искушение — не касаться трудных тем и заменять учение общими словами о любви.

Мысль Фолмара для нас особенно важна: единство многонациональной общины держится не на осторожном молчании и не на культурном сходстве, а на ясном и глубоком Евангелии. Пресвитерам стоит проповедовать о кресте, примиряющем врагов, учить церковь видеть в брате прежде всего сограждана святым, а потом уже представителя народа, и не уступать соблазну делить общину по языкам и национальностям там, где можно жить вместе.