Вина, стыд и страх: можно ли делить Евангелие по культурам

Джереми Йонг, пастор, выросший в культуре чести и стыда, с интересом взялся за небольшую книгу Джейсона Джорджа о служении в культурах вины, стыда и страха. Автор девять лет служил в Центральной Азии, а затем среди беженцев, и стремится помочь прежде всего западным христианам так представлять Евангелие, чтобы оно было доброй вестью для любой культуры. Он считает, что западные христиане невольно поместили Бога в коробку, подчёркивая лишь один аспект спасения — прощение грехов, — тогда как Евангелие подобно многогранному алмазу.

Джордж выделяет три основных человеческих реакции на грех: вину, стыд и страх. Из них вырастают три мировоззрения: вина и невиновность (в основном западные, индивидуалистические общества), стыд и честь (в основном восточные, коллективистские), страх и сила (обычно племенные культуры, верящие в духов). Книга объясняет эти типы культур, показывает, как эта тройная схема может служить рамкой для толкования Писания, и предлагает, как говорить Евангелие так, чтобы оно казалось наиболее правдоподобным для каждого типа культуры.

Йонг отмечает достоинства книги. Он опасался, что автор будет утверждать, будто каждая культура определяется лишь одним из трёх, но Джордж признаёт, что ни одну культуру нельзя полностью описать одной категорией. Ценно и желание автора помочь западным христианам увидеть свои слепые пятна, понять культуры большинства мира и проверить своё служение на скрытое этноцентрическое высокомерие.

Но у книги, по мнению Йонга, серьёзные слабости. Первая — метод, который работает против авторитета и достаточности Писания. По всем признакам Джордж считает, что культура по сути определяет содержание Евангелия или по крайней мере то, что люди способны понять. Сама структура книги это показывает: культурные наблюдения рождают богословские выводы, которые определяют практику. Йонг убеждён, что содержание Евангелия и миссионерскую практику должно определять Божье Слово: «Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности» (2 Тим. 3:16). Если позволить культуре определять Евангелие, христианин в конце концов начнёт его подрывать.

Вторая слабость — слишком резкое разделение на три типа. Хотя автор признаёт, что в каждой культуре есть все три, читатель ожидает, что он покажет полное Евангелие для каждой культуры, связывая вину, стыд и страх. Вместо этого он предлагает каждой культуре одну грань. Он опирается на отдельные тексты, вырванные из общего повествования Писания. Например, проповедь Павла о прощении грехов в Деян. 13 он относит к культуре вины, а ослепление волхва перед проконсулом — к культуре страха и силы, к встрече с силой. Но Йонг замечает, что Библия соединяет то, что автор разделяет. Благовестие никогда не бывает только духовной или только рассудочной борьбой, ведь бог века сего ослепил умы неверующих (2 Кор. 4:4), поэтому встреча с истиной неизбежно есть встреча с силой. И проконсул уверовал, не только увидев силу Божью, но и уже услышав учение Павла.

То же в Послании к Колоссянам: Бог избавил нас от власти тьмы, и тут же сказано о прощении: «избавившего нас от власти тьмы и введшего в Царство возлюбленного Сына Своего, в Котором мы имеем искупление Кровию Его и прощение грехов» (Кол. 1:13–14). Обращение филиппийского темничного стража автор описывает как встречу с общиной, характерную для культуры чести, но не объясняет, почему это не встреча с силой, ведь землетрясение открыло двери темницы, и не встреча с истиной, ведь Павел проповедал ему слово Господне и призвал: «веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой» (Деян. 16:31).

Самое серьёзное, по мнению Йонга, — что такое деление рискует подорвать само Евангелие. Если западные христиане виновны в том, что поместили Бога в коробку, то обращённые по методам книги будут научены делать то же самое, только с другой гранью. Возьмём грех. В изложении для культуры стыда грех описывается как то, что человек делает себе или ближнему, а не против Бога; автор упоминает, что человек обесчестил Бога, но не называет это грехом. Но Павел пишет, что люди, «познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили» (Рим. 1:21), и заключает: «все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3:23). В изложении для культуры страха грех лишь порабощает пассивного человека. Но ефесянам, жившим в мире духов и магии, Павел пишет, что во Христе «мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов» (Еф. 1:7). Когда грех преуменьшается, преуменьшается и дело Христа.

Йонг считает, что книга выиграла бы, если бы показала, как вина, стыд и страх связаны между собой. Как вина за нарушение Божьего закона порождает стыд перед Богом и людьми? Как вина и стыд за грех порождают страх перед сверхъестественными силами, противостоящими нам? Христос на кресте ответил на всё сразу: Он понёс наказание за грех, «претерпел крест, пренебрегши посрамление» (Евр. 12:2) и избавил тех, «которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству» (Евр. 2:15). Держа эти три грани вместе, мы проповедуем полное Евангелие любому народу.

В итоге Йонгу книга отчасти понравилась: она расширила его понимание культур большинства мира и поможет ему служить в них. Но он не принимает метода, при котором культура определяет содержание Евангелия, не согласен с богословскими выводами и опасается, что старое Евангелие теряется в новых формулировках. Есть содержание, которое необходимо принять верой, и оно первостепенно: «что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию» (1 Кор. 15:3–4).

Наш контекст

Многие славянские миссионеры служат среди народов Центральной Азии и Кавказа, где честь и стыд определяют жизнь, а страх перед духами и сглазом очень силён. Им легко либо проповедовать так, будто перед ними западные индивидуалисты, либо, наоборот, приспосабливать весть настолько, что грех против Бога и заместительная жертва Христа почти исчезают из проповеди.

Пресвитерам и миссионерам стоит учиться понимать культуру слушателей, говорить о стыде и страхе, на которые Христос тоже отвечает, но всегда держаться полного Евангелия: греха против Бога, вины, искупления Кровью Христа, Его победы над силами тьмы и принятия в Божью семью. Культура может подсказать, с чего начать разговор, но не может определять содержание вести.