Евангелие самосовершенствования: чему нас учит телевизионная религия успеха

Самую влиятельную американскую ведущую дневного ток-шоу легко отмахнуть как символ потребительства и эмоционального эксгибиционизма. Однако Джонатан Баер, разбирая академическое исследование Кэтрин Лофтон, предлагает не спешить с усмешкой. Миллионы людей, прежде всего женщины, годами строили по её советам свою жизнь, её рекомендации двигали рынки, а сама она стала зеркалом, в котором видна не только массовая культура, но и душа современного человека. Для пастора это повод посмотреть внимательнее.

Лофтон, преподающая религиоведение, читает феномен Опры именно как религию. Её телепередачи, журнал, благотворительность и целая медиаимперия под знаком буквы O предлагают людям то, что обычно дают вероучения: картину мира, ритуал, наставника и обещание спасения. Сама ведущая отрицает свою религиозную роль и говорит о духовности и самосовершенствовании, но, как показывает исследование, по сути она проповедует, отпускает грехи кающимся и рассылает миссионеров вдохновения.

Суть этой благой вести рецензент передаёт так: ты можешь освободиться от тревоги, разочарования и сердечной боли, если признаешь свои неудачи, увидишь божественное внутри себя, начнёшь исправлять жизнь по рецептам ведущей и будешь любить себя, разумно выбирая покупки. Это евангелие без Бога, без греха как оскорбления святого Творца и без Креста. Спаситель здесь сам человек, а проводником служит знаменитость, чья биография борьбы и успеха становится образцом.

Почему это работает? Ведущая точно знает, как устали её зрительницы: они недооценены, несут глубокие раны и тайный стыд, недовольны своим телом, страдают от невнимательных мужей и чёрствых начальников, изнемогают от требования всё успевать. Им предлагают принести эти бремена к экрану, следовать указаниям и найти внутри себя богатую жизнь, ждущую расцвета. Жажда здесь подлинная, ведь Господь говорит о людях, оставивших источник воды живой и высекающих себе водоёмы разбитые, которые не могут держать воды (Иер 2:13).

Критика самой Лофтон, отмечает Баер, направлена не столько против религии ведущей, сколько против её постоянного превращения в товар. Как и потребительская культура вообще, эта духовность обещает временное спасение, но не даёт ничего прочного. Сделай вот это, и жизнь изменится, только приходи завтра и послезавтра за новыми указаниями. Желанная жизнь всегда маячит чуть за горизонтом. Евангелие, напротив, говорит о совершившемся: Христос пришёл, чтобы имели жизнь и имели с избытком (Ин 10:10), и дал её не как вечно ускользающую цель.

Рецензент честен и в оценке самой книги. Местами исследовательница тянет исторические параллели слишком далеко, например сближая книжный клуб ведущей с распространением чтения в эпоху Реформации. Текст перегружен теорией и тяжеловесным академическим языком, так что работа, способная найти широкого читателя, останется достоянием немногих. Но главное в ней верно: перед нами не безобидное развлечение, а соперничающее благовестие, которое учит людей, кто они, что с ними не так и где искать избавления.

Как христианам противостоять этой религиозности? Баер указывает на апостола Павла. Среди религиозного многообразия средиземноморского мира он проповедовал Христа распятого (1 Кор 1:23), а не улучшенную версию человека. И в Афинах он сначала внимательно осмотрел святыни города, понял его жажду и затем заговорил о неведомом Боге, Который сотворил мир и призывает всех покаяться (Деян 17:22–31). Знание культуры нужно не для того, чтобы под неё подстроиться, а чтобы точно попасть в её глубочайшие желания истиной.

Отсюда важный урок для проповеди. Если мы будем отвечать на запрос самосовершенствования лишь более благочестивой программой самосовершенствования, мы проиграем: телевидение умеет это лучше. Наше благовестие начинается не с совета, а с вести о Боге, Который праведно судит и милостиво оправдывает нечестивого. Только эта весть отвечает на тайный стыд, о котором так проницательно говорит ведущая ток-шоу, потому что она не просит человека полюбить себя, а объявляет, что Бог полюбил грешника во Христе.

Евангелие самопомощи привлекательно ещё и потому, что не требует общины. Достаточно экрана, журнала и личного выбора. Христова Церковь, напротив, собирает людей в тело, где раны не только признаются, но и врачуются через покаяние, прощение и взаимное несение бремён (Гал 6:2). Там, где рынок продаёт иллюзию близости с кумиром, церковь даёт реальных братьев и сестёр, которые знают твоё имя и молятся за тебя по именам.

Наш контекст

В русскоязычном мире у этой религии свои лица: популярные психологи, тренинги личностного роста, марафоны желаний, блогеры, обещающие изобилие через правильные установки. Многие наши прихожане, особенно женщины, слушают их чаще, чем проповедь, и незаметно переносят их язык в церковь: вселенная даст, полюби себя, ты достойна большего. Пастор, который никогда не разбирает эти голоса с кафедры, оставляет овец наедине с самыми убедительными проповедниками эпохи.

Вместе с тем не стоит отвечать насмешкой. За этим потребительским благочестием стоят реальная усталость, одиночество, разрушенные браки и стыд, который в наших культурах принято прятать. Церковь, где человеку можно честно рассказать о своей боли и услышать не рецепт, а Евангелие, станет для таких людей ответом, которого они не нашли у экрана. Наша задача — понимать эту жажду лучше, чем её понимают торговцы утешением, и вести к Источнику воды живой.