Против Бога и природы: почему без ясного учения о грехе нельзя понять Евангелие

Учение о грехе часто остаётся в тени, хотя от него зависит всё остальное. Стивен Веллум в рецензии на книгу Томаса Маккола о грехе напоминает, что в Писании существует органическая связь между проблемой человека и её решением во Христе. Ещё Августин говорил, что если бы человек не согрешил, Сын Человеческий не пришёл бы. Но Августин лишь следовал Павлу, который в Рим. 5:12–21 сопоставляет двух главных людей истории, Адама и Христа, и последствия их действий. Вывод неизбежен: если мы не понимаем нашей беды перед Богом, мы неизбежно исказим и её радикальное решение во Христе.

Маккол определяет грех как всё, что противится Божьей воле, отражающей Его святой характер и выраженной в Его заповедях: грех противен природе и разуму и в конечном счёте противен Богу. В конце книги он подытоживает: последствия греха катастрофичны, он разрушает наши отношения с Богом, друг с другом и с творением, он всеобщ, он есть бунт против Господа и измена Творцу, и это наша вина. Без благодати, которую мы так охотно отвергаем, он губит нас окончательно.

Между этими полюсами Маккол разбирает библейские слова о грехе и обзор греха от Бытия до Откровения, выделяя несколько тем: грех как беззаконие и мятеж против Царя, как разрыв семейной связи, как духовное прелюбодеяние и, в конечном счёте, как идолопоклонство. Затем он рассматривает происхождение греха среди людей и ангелов, его передачу от Адама, природу и виды греха, его последствия, Божий гнев и любовь, решение во Христе и, в приложении, историчность Адама.

Веллум многое ценит. Это первая за много лет обстоятельная книга о грехе. Маккол верно показывает отвратительность греха: он настолько ужасен, что для нашего искупления нужно действие самого Триединого Бога. Особенно полезно, по мнению рецензента, описание разрушительных последствий греха для отношений с Богом, людьми и миром, а также обзор того, как церковь в истории размышляла об этом учении. Он благодарен и за то, что Маккол, в отличие от многих сегодня, признаёт, что Писание требует верить в исторического Адама и его грехопадение.

Но у Веллума есть три серьёзных возражения. Первое: Маккол часто не помещает библейские данные в собственные категории Библии и её заветную структуру. Обсуждая передачу греха, он отрывает её от Адама как главы завета. По его мнению, Рим. 5 исключает лишь пелагианство и отрицание исторического Адама, но не решает вопроса о природе первородного греха, и он выбирает арминианский взгляд, по которому от Адама передаётся лишь испорченность, а не вина. Веллум возражает: Писание видит Адама не только первым человеком, но и нашим законным представителем, так что через одно его ослушание мы стали виновными и испорченными (Рим. 5:18–19).

Здесь Веллум замечает внутреннее противоречие. Маккол одобрительно ссылается на учение о двоякой благодати оправдания: вменении нам послушания Христа и полной оплате нашего греха. Но трудно понять вменение праведности Христа без соответствующего вменения вины в Адаме. Оправдание имеет смысл, только если Адам наш заветный глава, а Христос исправляет то, что произошло через него. Рим. 5 кажется неопределённым лишь тогда, когда его вырывают из разворачивающейся истории заветов.

Второе возражение: Маккол признаёт полную испорченность человека, но его опора на предваряющую благодать, которая лишь делает всех способными ответить Богу усилием своей свободы, ослабляет учение о силе греха. Писание, вместе с Августином, Фомой Аквинским и реформатской традицией, учит, что без действенной благодати Бога мы остаёмся мёртвыми в грехах, не желающими и не способными ответить (Еф. 2:1–5). Веллум отмечает, что Маккол ошибочно приписывает свой арминианский взгляд Августину и Аквинату, которые верили в благодать, непременно приводящую грешника от смерти к жизни. Сам Маккол опирается на тексты вроде Ин. 1:9 и Тит. 2:11, которые, по словам рецензента, не дают этому взгляду серьёзной опоры.

Та же логика видна в его учении о промысле: признавая, что Бог всё планирует ради добра, а люди отвечают за зло (Быт. 50:20; Деян. 2:23), Маккол ограничивает Божий суверенитет ради человеческой свободы. Веллум также не согласен с его критикой тех, кто говорит о напряжении между святой любовью и гневом Бога, разрешённом на кресте. Речь там не о борьбе свойств Бога, а о том, что Бог, спасая нас, не может отречься Себя и должен удовлетворить собственное праведное требование, что и требует заместительного понимания креста (Рим. 3:26).

Третье возражение касается метода. Маккол полезно напоминает, что грех бывает не только личным, но и социальным, структурным. Но для этого он опирается в основном на богословов освобождения и феминистских богословов, которые понимают грех не так, как Писание, а через внешнюю для него призму. Веллум опасается, что такой метод ослабит понимание серьёзности греха и славного решения только во Христе.

Итог рецензии: учение о грехе необходимо раскрывать во всей его библейской полноте, иначе мы не увидим его истинного ужаса. Грех имеет множество последствий в отношениях между людьми, но прежде всего он оставляет нас мёртвыми перед Богом. Поэтому нам нужна не просто благодать, делающая спасение возможным для всех, а Триединый Бог, действующий в суверенной благодати от начала до конца: Дух, оживляющий нас и соединяющий со Христом, Который один спасает.

Наш контекст

В славянских церквах о грехе говорят много, но часто сводят его к внешним поступкам и списку запретов. Учение о первородном грехе и о вменении вины Адама многим незнакомо, а распространённый взгляд на спасение близок к тому, что критикует Веллум: Бог сделал спасение возможным, а остальное решает свободная воля человека. Без понимания глубины греха Евангелие становится помощью хорошим людям, а не воскресением мёртвых.

Пасторам стоит учить о грехе как о бунте против Бога, о нашем единстве с Адамом и о нашем единстве со Христом, показывая связь Рим. 5 с оправданием. Такое учение смиряет гордость, углубляет покаяние и делает благодать по-настоящему дивной. Чем яснее церковь видит свою беду, тем ярче сияет для неё Христос.

Для наших церквей